Ирвин Шоу - Растревоженный эфир

— Давайте мне ваше пальто, Манфред. — В голосе Арчера проскользнули нотки раздражения. — Не можем же мы говорить в прихожей. — Он обошел композитора сзади, чтобы помочь ему раздеться. Покорны положил шляпу на столик, портфель поставил на пол, расстегнул пуговицы длинного пальто. Арчер повесил пальто и направился в кабинет. Покорны подхватил портфель и зашагал следом. Он остановился посреди комнаты, огляделся, чувствуя себя не в своей тарелке, зная, что здесь, как и во многих других комнатах, он далеко не желанный гость.

— Присядьте. — Арчер указал на стул.

— Только после вас. — Покорны отвесил режиссеру глубокий поклон.

Арчер подавил вздох и сел за стол. Покорны опустился на краешек стула, плотно сжав колени, на которые поставил набитый портфель. Пухлые ручки легли сверху.

— Очень красивый кабинет. — Покорны огляделся, покивал. — Такой теплый, такой изысканный… Мне всегда нравилось заходить сюда.

— Манфред, — заговорил Арчер жестко, чтобы вывести композитора из роли болтливого гостя, — что вы хотели мне сказать?

— Да. Конечно. Еще раз извиняюсь за столь ранний звонок. Надеюсь, я не разбудил миссис Арчер…

— Об этом не волнуйтесь. — Арчер постарался изгнать из голоса нетерпение. — Давайте о деле…

— Прежде всего, мистер Арчер, — Покорны наклонился вперед, согнув коротенькие ножки, так что пола касались лишь носки ботинок, — я хочу, чтобы вы поняли: это не заем. Это инвестиции. Возможно, очень выгодные инвестиции. Я надеюсь, придет день, когда вы, вспоминая это утро, скажете: «Спасибо, Манфред Покорны, никогда раньше мне не удавалось получить столь высокую прибыль…»

— О чем идет речь? — перебил его Арчер.

— Действительно, мне нужны деньги. Двести долларов. Сегодня утром. — Покорны вновь затараторил как пулемет. — Но не как подарок. Нет. И не как заем. Нет. Ваши деньги окупятся с лихвой. Вы мой друг, и я не хочу, чтобы в будущем вы говорили, будто Манфред Покорны — человек, который использует своих друзей. Я хочу, чтобы в этом вопросе наши отношения были исключительно деловыми.

— Для чего вам понадобились двести долларов в такую рань?

— Адвокаты. — Покорны покачался на краешке стула, окинул потолок печальным взглядом. — Адвокаты — это бездонная прорва. Каждый документ, который они готовят, стоит целого состояния. Разумеется, — тут же вступился он за адвокатов, — у них тоже расходы: офисы, клерки, подготовка материалов, к тому же и образование обошлось им недешево… Я их не виню. Но их стараниями у меня не осталось ни цента.

— За что вы платите адвокатам? — спросил Арчер.

— За защиту. В Иммиграционной службе. Слушания назначены на завтра. В десять утра. Меня там ждут. Государство хочет меня депортировать. Надо подавать жалобы, писать объяснительные записки, собирать показания свидетелей. В Чикаго живет человек, который знал меня в Вене, и мой адвокат говорит, что неплохо было бы сегодня слетать к нему и взять нотариально заверенные показания. Он был моим хорошим знакомым, он знает, что я состоял в коммунистической партии только два месяца. Раньше он играл на гобое, но потом отошел от музыки. Теперь он в страховом бизнесе, пользуется большим уважением. Нам бы такой банковский счет, как у него. Мой адвокат говорит, что его слово прозвучит очень весомо. Эти двести долларов, мистер Арчер… — глаза Покорны блеснули, пухлые пальчики схватились за замки портфеля, — эти двести долларов, возможно, позволят мне остаться в Америке…

Покорны помолчал.

— Я понимаю, двести долларов — большие деньги. В наши дни за двести долларов надо много работать. И я знаю, что у вас много расходов, вы человек семейный, у вас прекрасный дом, который требует много средств. Вы не можете давать по двести долларов каждому, кто их у вас попросит. Это чистая безответственность, полагать…

«Двести долларов ему, — думал Арчер, — триста — Бурку, сто — Элис Уэллер. Стремление антикоммунистов очистить эфир от некоммунистов оборачивается для меня финансовым крахом».

— Поэтому я хочу поставить наши отношения на деловую основу, — говорил Покорны. — На инвестиционную основу. Я не намерен пользоваться вашим добрым отношением ко мне. У меня есть собственность, и за двести долларов я уступлю вам ее часть. Большую часть. Какую вы сочтете достаточной, мистер Арчер… — В голосе Покорны слышалась мольба, капли пота стекали со щек на темно-синий воротник рубашки.

— О какой собственности вы говорите? — с серьезным видом полюбопытствовал Арчер.