Ирвин Шоу - Растревоженный эфир

— Да, Глория, — кивнул Арчер. — Попроси его перезвонить через час.

Глория вышла из столовой.

— У нас сегодня стейк, — сообщила Китти. — Стейк не может ждать. Этот мистер Покорны слишком уж надоедлив, не так ли?

— Есть немного, — рассеянно ответил Арчер, прислушиваясь к доносящемуся из холла голосу Глории.

Мгновением позже она вернулась в столовую и покачала головой.

— Он говорит, что не сможет перезвонить вам позже, мистер Арчер. Он попросил меня все-таки позвать вас к телефону

Арчер встал.

— Я быстро.

— Стейк стоит доллар за фунт, — надулась Китти. — Скажи об этом мистеру Покорны.

Арчер улыбнулся и вышел в холл.

— Если бы я мог перезвонить вам через час, то перезвонил бы, — послышался в трубке голос Покорны. — Вы мне верите, мистер Арчер, не так ли?

— Да, — ответил режиссер. — Разумеется. Что еще случилось?

— Но это невозможно. — Голос снизился до шепота и то и дело исчезал, словно Покорны мотал головой и его рот уходил от микрофона. — Это просто невозможно. Я хотел, чтобы вы это поняли.

— Манфред, говорите громче, — попросил Арчер. — Я вас практически не слышу.

— Разумеется. — Но голос долетал откуда-то издалека, и говорил Покорны очень медленно. — У меня есть информация. Я подумал, что вы должны это знать, иначе не стал бы отрывать вас от обеда, но позже я уже не смогу ее сообщить…

— С вами все нормально, Манфред? — спросил Арчер.

— Да, конечно. День прошел тихо и спокойно. Я был дома один. После полудня поиграл на рояле, и никто не пожаловался…

— Манфред, вы не могли бы более четко выговаривать слова?

— Зазвонил телефон, — шептал Покорны. — Междугородный. Из Чикаго. Мой адвокат. Он прекрасно долетел, всего за три часа. Еще раз спасибо за деньги. Вы очень щедры. Я хотел сказать вам, что считаю вас очень щедрым. Я хотел сказать вам, что из всех людей, с кем мне довелось встретиться в этой стране, вы отнеслись ко мне с наибольшим уважением. Уважение… — Голос уплыл окончательно.

— Вы напились? — нетерпеливо бросил Арчер.

— Напился? — Голос стал громче. — Я вообще не пью, мистер Арчер. Доктор запрещает мне пить. Высокое давление и избыточный вес. У вас очень отзывчивое сердце, мистер Арчер, я всегда буду помнить, что в этот век…

— Клемент! — позвала из столовой Китти. — Все остынет!

— Манфред, мне пора за обеденный стол.

— Разумеется. Извинитесь за меня перед вашей женой. Я подумал, что вам захочется узнать, что случилось в Чикаго. В конце концов, вы имеете право это знать, на ваши деньги…

— Так что случилось?

— Этот человек, мой давнишний друг, который играл на гобое… Мой адвокат пришел к нему, но он передумал. Не захотел дать показания. «Откровенно говоря», — сказал он моему адвокату, это его слова — «откровенно говоря». В общем, он сказал, что, принимая во внимание его положение в Чикаго, в страховом бизнесе, он не может рисковать, не может допустить, чтобы его фамилию упомянули в газетах, написали, что он выступил в поддержку нежелательного иностранца, которого хотят выслать из страны. В Чикаго, сказал он, люди относятся к этому особенно чутко. Он не знает, как обстоят дела в Нью-Йорке, но здесь он должен учитывать будущее семьи и отношение коллег. Сам он получил гражданство и считает себя обязанным уважать законы страны, приютившей его… — Голос Покорны вновь куда-то уплыл.

— Я вас не слышу. Поднесите трубку ко рту.

— …Двести долларов, — говорил Покорны, когда Арчер вновь услышал его. — Дар от чистого сердца в такое-то время. Адвокат летит обратно. Его самолет, наверное, сейчас над Огайо, небо чистое. Извините меня. Лишние расходы сейчас, когда все так дорого. Всю жизнь я знал, что мне надо завести банковский счет. Откладывать по чуть-чуть каждую неделю. Загашник, как пишут в банковских рекламных объявлениях. На черный день, когда возникнет необходимость нанимать адвокатов. Примите мои извинения… — Голос вновь пропал. До Арчера доносилось лишь невнятное бормотание. Потом послышался щелчок, и в трубке раздались гудки отбоя. Покорны положил трубку на рычаг.

Арчер покачал головой, медленно вернулся в столовую. «Даже в такое время Покорны не мог изложить все четко и ясно, — думал он. — Невозможно понять, чего ему теперь от меня надо».

Китти встретила мужа упрекающим взглядом. В его отсутствие она не притрагивалась к еде.

— С этого дня мы едим только жаркое, которое всегда можно разогреть не испортив.

Арчер, прежде чем сесть, поцеловал жену в маковку.