Джеймс Келман - Перевод показаний

Конечно, в ночное время тоже. Света там никакого и быть не может. Да, мы тоже пока еще живы. Жизнь принимает различные формы. Я так думаю, что наши сердца замедляются, и для этих немногих заданий нам требуется меньше кислорода. Для любого задания. Которое следует выполнить. B темноте я пошел бы туда. Наружный лагерь. Нет, какие другие дела. Мы бы увидели горы. He насыпи, может и были там насыпи, а если в другом месте, то насчет тел я не знаю.

Слышал. За наружную зону я все равно уйти не мог.

Там были дыхания. Где.

Между бараками, дыхания, да, дыхания мужчин, не разговоры, шепотом, как дыхание, дыхания, да, как шепоты, это же правда, я знаю, думаю, возможно, я слышал о другом месте, об этих делах, но я туда не ходил, это все за периметром.

Я не знаю. Какие там насыпи, если они там есть, я не знаю.

Там был другой мужчина. Он не говорил. Я не слышал, как он говорит. Шепоты, дыхание. He знаю. Я там людей не знал. Конечно, из других секций.

Это был внешний периметр.

яснее ясного вблизи гор я мог различить и различил такую картину. Я мог бы пойти в место опасности, конечно. Да, человека который приходит, там могли и убить. Меня тоже.

Поговорите со мной о смерти.

Я уже говорил.

И могу сказать.

Нет, не когда темно. B дневное время. Должен наступить рассвет. Люди оставались, возвращались. Никто мне про другое место не говорил. Никто не говорил, сходи туда. Может людей туда и брали, меня нет. Насчет этого другого дела я не знаю, может который помоложе, не знаю, я об этом не знаю.

Отец у меня старый, старик. Как это можно сказать. Я это должен сказать. Почему же я должен, я не должен.

Может других людей туда и брали, меня нет.

He знал я других мужчин. He было других. Которых я знал. И сладковатых запахов тоже не было. Да, может другой был и постарше, это возможно, по-моему. Да, темно, очень темно, всегда очень темно, и тени, между этими зданиями. Люди появлялись, покидали.

Это невозможно. Насилия не было. Других я не видел. Я не знаю, что они там докладывали, другие.

Люди теряли интерес, извергали, покидали. Я тоже. Некоторые возвращались, да, я говорил. Чего тут отрицать, мне отрицать нечего. Это несерьезно.

Hy не знаю я о других делах. И о другом мужчине, постарше, на нем было покрытие, мундира я увидеть не мог. Мы же не смотрим один на другого, в лица.

Сверх этого ничего.

Я уже говорил.

He меня. Я не знаю.

Там было темно, темно и тени. Да, тогда, отчего бы и нет. Я говорил, нет, я говорил, да, тогда, отчего бы и нет, это пустяки, я там был, он там был, я же говорил. Я докладывал, они там были, много таких, я говорил. Мужчин интересовал только секс, тела. Я не знаю, он обращал на меня уважение. Раз за разом. Нет, ничего. O том другом деле не знаю. Никто мне не говорил. Может других приглашали, меня нет, ничего не знаю. Я ничего не знаю, ничего, ничего я не знаю, ничего больше. Я ничего больше не знаю. Я уже говорил. И я его не видел, и он меня не видел.

Может на нем и был мундир, я не разглядел. Возможно, других притащили силой, я не знаю. Возможно, он бывал в том другом месте, я не знаю. Я не знаю. Я же не он. Я слышал шепот, там были шепоты, но не ко мне. Да, эти, другие, я слышал. Шепоты. Я не знаю. Я не знаю, не знаю я их. Никто не разговаривал, только когда секс, и горячо, возбужденно. Никакого насилия. Я не знаю. Меня не меня. Никакого насилия. He знаю.

Насилие. Да, смерть, поговорите со мной о смерти. Увечья, да, поговорите со мной, сейчас, сейчас поговорите, поговорите со мной. He знаю я про эти другие дела и про другое место.

Он не был моим другом. Я и не знал его, может он враг. Когда я пришел туда. Я увидел, это, должно быть, он, потому что я его знал, и тут увидел, что он обращает на меня уважение. Я не знал. Да, это он, он притянул меня к себе. Может его и приглашали в это другое место, я не знаю, не знал, не поддерживал связи, не с ним. B этой секции мы не разговариваем, мы не коллеги, не знакомые. Я его не знал. Видеть, да, видел, а что такого, ну, видел, он не из моей зоны. A после он не вернулся. Я его больше не видел и ничего не знаю.

Мой разум стремится отвернуться от этого. Я верю так, что наши тела, они цельные, и что разум и тело едины, так что разум, когда он хочет отвернуться от какого-то предмета, посылает сообщение телу, и от этого тошнота и сосредоточенность покидает.

Моя сосредоточенность.

Конечно, скажу. Уже говорил. И снова могу сказать, и скажу снова. A что я должен сказать?

Он был заграничное начальство. Ткнул в меня пальцем, говоря, Ага, так ведь ты человек известный, Нет, не известный, я тень в этом мире. Подойди-ка сюда, мы тут ничего не выдумываем, садись. Стул рядом с ним, он указал. Я сел, а он мне говорит, Эти люди движутся так, словно на них темные шинели или плащи. Они мучают сами себя и каждый другого, и верят, будто совершают героические деяния, только это не так.