Рафаэль Мухамадеев - Про-писи венеролога

Уважаемый Владимир Михайлович Бехтерев, мой учитель, писал, что внушение есть не что иное, как вторжение в сознание или прививание к нему посторонней идеи, которое происходит без участия воли и внимания воспринимающего лица и часто, даже без ясного с его стороны сознания.

Стравинский поднял восклицательный знак указательного пальца и процитировал:

— «…внушение входит в сознание человека не с парадного хода, а с черного крыльца, минуя сторожа — критику».

— Так вы считаете, что фокусы в театре с картами, долларами, платьями — все это гипноз? — перебил Нарымов.

— Я не склонен смешивать эти понятия… хотя, несомненно, отдельные элементы внушения во время проведения фокусов имеют место, — уклончиво ответил профессор.

«Умен, положительно умен, — подумал Нарымов. — Интересно, можно ли гипноз использовать при допросах вражеских агентов? А может, и своих сотрудников для выяснения их крамольных мыслей. Взять, к примеру, старшину Приходько, — Нарымов вгляделся в боксерский затылок старшины, сидящего на водительском сиденье, — вежлив, исполнителен, но ведь, как известно, в тихом омуте черти водятся. Вдруг он уже давно стучит на меня? Надо бы его послать куда Макар телят не гонял, скажем, куда-нибудь в Забайкалье. На повышение! Слишком много он знает. И про артистку из Мариинского, и в командировках находится всегда со мной. А люди не любят, когда про них много знают», — подумал он о себе в третьем лице.

— А люди не любят, когда о них слишком много знают, — эхом отозвался профессор, — а в состоянии гипноза человек может поведать такое, о чем он даже сам не смеет себе признаться!

— Ха-ха! — сычом хохотнул Нарымов. — Может, примем уважаемого Леонида Осиповича в штат? — обращаясь к старшине, позволил он себе пошутить. — Представляешь?! И не надо никаких специальных методов проведения дознания и следствия. — При этих словах профессору стало жутко. Его улыбка осенним пожухлым листом слетела с уст. Сразу расхотелось продолжать разговор.

В приватных беседах с друзьями Стравинский много слышал об успехах ОГПУ-НКВД. Косвенным образом эти успехи отразились и на его личном благополучии. Многие научные оппоненты, придерживавшиеся иных точек зрения, теперь могли отстаивать свои взгляды в самой гуще народных масс. Заведование кафедрой, клинику, а затем и звание академика он получил после отъезда нескольких светил научного мира на лечение за границу, где им, по-видимому, становилось все хуже и хуже, поскольку возвращаться на родину в ближайшие годы они не собирались.

Наконец поездка завершилась. Машина остановилась перед железными челюстями ворот. Двумя грозными Церберами над приехавшими посетителями возвышались столбы, густо увитые проводами сигнализации.

— Дальше нам лучше пройти пешком, — предложил профессор. Расторопный старшина быстро выскочил из автомобиля и открыл задние двери. Выпустив мирно беседующих спутников, он наклонился к приборному щитку и, дважды нажав пальцем на штуцер прикуривателя, незаметно отключил записывающее устройство. Старшина хорошо знал, чем он рискует, но и ясно представлял, что ожидает его в случае успеха. В последние месяцы контроль над деятельностью Нарымова резко усилился. Курация была негласной.

Вся личная жизнь майора, не говоря о служебной работе, находилась на предметном стекле наблюдения. Артистка из Мариинского регулярно сообщала об их встречах в нерабочее время. Старшина Приходько докладывал о контактах в командировках. Вся входящая и исходящая документация тщательно просматривалась. Уборщицы, повара, дневальные, водители — все являлись агентами.

Тайная служба во все времена, во всех империях была на очень высоком уровне. К тому же техническое оснащение секретных служб достигло небывалых высот. Но человеческий фактор по-прежнему оставался на ведущем месте. Старшина Приходько был одним из этих человеческих факторов.

— Что за галиматья?! — раздраженно воскликнул Нарымов, ознакомившись с несколькими историями болезни, которые растрепанными желтыми цыплятами теперь беспомощно лежали на столе. — Одна чертовщина какая-то. — У него опять заболела голова, то ли от медицинской терминологии, то ли от кажущейся неразрешимости проблемы. Как и, главное, где искать врагов, если даже их внешний облик пострадавшие описывают по-разному. Опять захотелось послать все к чертям.

— Я так понимаю, ни в бога, а тем более ни в черта вы не верите, уважаемый Макар Иванович? — мягко спросил профессор.