Рафаэль Мухамадеев - Про-писи венеролога

— А вот это не только ваше право. Это ваша святая обязанность. Жаловаться в письменном виде! — майор попытался высвободиться из липких щупалец Степы. — Старшина, — обратился он к Приходько, — снимите с товарища письменные показания!

— Слушаюсь, товарищ майор! — вытянулся тот в струнку.

Лиходеев обернулся к старшине, признал в его яловых сапогах Силу и Власть и уже тихо спросил:

— А револьвер у вас есть? — и получив утвердительный кивок, впервые за время пребывания в клинике радостно улыбнулся.

Визитеры плотной группой проследовали в следующую палату. Здесь находились двое: Тимофей Кондратьевич Квасцов и Андрей Фокич Соков. Возбужденные, багроволицые, они сидели на кроватях в смирительных рубашках друг напротив друга и плевались.

— Это еще что такое? — изумился профессор. — Почему они в рубашках?

— Разодрались, — виновато развел руками доктор.

— Этот пособник имперьялизьма! Тьфу! Посмел поднять свою нетрудовую руку на слугу Отечества! — возопил бывший буфетчик, подпольный миллионер Соков. — Меня пальцем… нельзя трогать. У меня рак!

— Ах, тебя пальцем нельзя тронуть, черт плешивый! — извиваясь дождевым червяком, задергался Квасцов. — Я тебя не пальцем трону! Я тебя выведу на чистую воду. Тьфу! Граждане медицинские начальники! Он вчера деньги сестричке предлагал. Сам такой! Я завидую? Тьфу! Тьфу! У него рак?! Да у меня сто раков! Бе-бе-бе! Сам… тьфу! А в туалете он, — обращаясь к вошедшим свидетелям, плевался Квасцов…

— Тихо! Вы что, осатанели?! — прикрываясь от летящих брызг, закричал врач-ординатор. — Тетя Маша, успокойте их! — призвал на помощь санитарочку. — Извините, Леонид Осипович! Сам не знаю, что это сегодня на больных нашло, — с трудом обкатывал во рту тугие гальки слов. — Пройдемте дальше!

— Ну, ну! Соколики мои! — квохча, как наседка, устремилась вперед тетя Маша — татарка Магуза. — Дай-кось, я тебя утру, оглоед несчастный, — так приговаривая, она полой серого халата стала вытирать пострадавшие лица. — Да тихо вы! Черт вас побрал! — урезонивала сердобольная, порой привычно потюкивая костяшкой согнутого пальца по темечку то одного, то другого. От этих потюкиваний, вероятно, оба вскоре затихли.

В коридоре ошеломленный Нарымов спросил у профессора:

— А эти-то чем больны? На вид вполне обычные здоровые люди.

— О! У этого лысенького — онкофобия. Этот ваш Воланд, так называемый профессор черной магии, внушил бедолаге, что он вскоре умрет от рака. Мы его всесторонне обследовали. Даже с применением лучей Рентгена. Соматически здоров. Абсолютно! Но с головой, понимаете ли, пока не дружит. А вот со вторым — сложнее. Он доставлен из следственных органов. У него развился острый реактивный психоз.

В последней палате посетители увидели беспокойно спящего на койке человека. В ответ на удивленный взгляд Нарымова профессор пояснил:

— Это Понырев Иван Николаевич. Тяжелый случай. Ему стало плохо во время вчерашней грозы. Пришлось ввести аминазин.

Взгляд Нарымова коршуном упал на исписанные листы бумаги, лежащие на столе:

— Этот тоже пишет показания?

— Наши больные часто воображают себя наполеонами, — слепил пальцы в замок Стравинский, — мопассанами, горькими, бедными, понимаете ли. Иногда, даже вождями! Простите. Иван Николаевич — известный молодежный поэт. Но у нас пишет только прозу, которую ему диктует его друг, — смущенно похмыкал профессор. — Недавно умерший. Иван Николаевич очень переживает…

Нарымов осторожно взял верхний лист бумаги и прочитал:

«Тьма, пришедшая со Средиземного моря, накрыла ненавидимый прокуратором город. Исчезли висячие мосты, соединяющие храм со страшной Антониевой башней, опустилась с неба бездна и залила крылатых богов над гипподромом, Хасмонейский дворец с бойницами, базары, караван-сараи, переулки, пруды… Пропал Ершалаим — великий город. Как будто не существовал на свете».

— Дописал, сынок? Да ты спишь?!

ЖАН — турист из России, он же сотник Альмухаметов;

ФРАНСУАЗА — художница, естественно француженка, она же СЮЗАННА;

МАРСЕЛЬ — бойфренд Франсуазы;

ЖАН-ПОЛЬ-МАРИ ДЕ МЕССОНЬЕ — предок Франсуазы;

ХАЗИАХМАТ — денщик сотника Альмухаметова;

МАЙОР ЛОРЕР;

АЖАН;

Ротмистр, гусар, офицеры, «Северные амуры», и пр. действующие лица нашей Истории.

Пусть зритель не удивляется тому, что все герои хорошо понимают друг друга.