Алиса Бяльская - Опыт борьбы с удушьем

Он на самом деле довольно быстро приехал, и произошло «соитие», как потом называла произошедшее Женя.

– Ты вообще не принимал в этом участия. Это было не с тобой, а с небесами. Рядом архангелы стояли, дудели в трубы. Все было под воздействием высших сил, – говорила она Севе.

Он только довольно смеялся.

Первые же месячные не пришли, Женя забеременела. Она не стала ничего говорить Одинцовой, потому что для чего молодую замужнюю женщину посылают на проверку к гинекологу? Чтобы удостовериться, что она не беременна. Она и справку принесла, как теперь скажешь?

Работа для беременной была неподходящая. Химические реактивы, которыми она пользовалась для выделения митохондрий, воняли настолько тошнотворно, что Женя постоянно бегала в туалет. Образцы тканей нужно было содержать в ледяной среде, и, когда кончался лед, Женя выходила во двор собирать чистый снег и немного дышала свежим воздухом. Несмотря на все ухищрения, одна из аспиранток вскоре заметила ее состояние.

– Женечка, а что это тебя тошнит все время? – приторным голосом спросила она.

– Да так, съела что-то. – Признаваться было нельзя, Женя понимала, что за это место надо держаться.

Софа настаивала, что надо опять делать аборт, избавляться от плода.

– Условий нет, тебе надо окончить университет, Севка должен защититься, а не с пеленками сидеть. Ты сама подумай, ну как это будет? Где рожать? В коммуналке?

Денег нет. И потом, ты в биохимии работаешь, глупо сейчас все бросать из-за беременности. Ты ведь там можешь остаться после университета, ты там диссертацию защитишь. Ни один дневник не может мечтать о таком распределении, а у тебя уже место в академическом институте. Не всем же так везет, как тебе, – поддержал мать Сева.

– Но ведь сказали, что это чудо, что я вообще беременна, – возразила Женя. – Если опять аборт делать, то шансов никаких нет.

– Все это глупости и сказки для бедных, – отмахнулся Сева. – Она просто так пугала, это ее работа. А вот ведь ты забеременела сразу.

– Так это чудо.

– Это не чудо, а мои сперматозоиды, и они все и всегда в твоем распоряжении. Надо будет, я хоть кочан капусты оплодотворю.

Елизавета Львовна была категорически против аборта.

– Я, когда вернулась из эвакуации, сразу забеременела. Тридцать девять лет мне было. Старая уже, ну куда здесь рожать? Просто курам на смех. Думала выйти на работу, а тут – здрасьте вам. Я три или четыре месяца проплакала.

– Так что же ты аборт не сделала? – запальчиво спросила Женя, ей не понравилась эта история. – И вообще, зачем ты мне это рассказываешь? Наверное, когда ты Таню рожала, то не плакала.

– Женя, бог с тобой, какой аборт? После войны, когда полстраны было похоронено, аборты строжайше запретили. А говорю я вот зачем. Я поплакала по глупости, а потом нарадоваться не могла. Справились мы со всеми трудностями, а как бы мы жили без тебя? Смотри, какая ты выросла. Рожай и ни о чем не думай.

Но Сева с Софой ее уговорили. Женя поехала на Пироговку во второй мед к главному акушеру-гинекологу Москвы, профессору Краснову получать направление на аборт. Краснов, старый искушенный врач, с эспаньолкой, делавшей его похожим на пирата, осмотрев Женю, сел за стол и потер глаза.

– Деточка, это уже энный аборт. Я все понимаю – впереди диплом, потом работа. Я вижу: Институт биохимии, конечно же, диссертация. Но я тебе советую, даже прошу, не надо.

– Ну а как же? – дрогнувшим голосом проговорила Женя. – Вот у меня сейчас курсовая, зачеты, дипломная работа…

– А у меня рука не пишет.

Женя вышла в коридор и позвала Севу. Вдвоем они уболтали Краснова, и тот с тяжелым сердцем подписал направление.

В назначенный день, встав утром и собравшись, Женя обнаружила, что пропали ее единственные сапоги. Зима, в чем выйти из дома?

– Мама, что-то не могу сапоги свои найти, – Женя позвонила маме на работу. – Ты не видела? Мне же на аборт ехать.

– Спроси у папы, – сказала мама и разъединилась.

Женя удивилась, но позвонила папе.

– Па, мама сказала тебе позвонить по поводу моих сапог. Они пропали, а мне надо из дома выходить.

– Я их с собой взял. Они у меня здесь, на работе. – И папа повесил трубку.

– Сапог нет. Папа сошел с ума и унес их с собой. Мне выйти из дому не в чем, – сказала Женя Севе, уже полностью готовому.

– Да, ладно. У тебя полуботинки коричневые есть.

– Я зимой по снегу в ботиночках не пойду.

Они постояли, помолчали и, решив, что, раз уже она все равно беременна, то можно ни о чем не думать и не предохраняться, отправились в кровать.