Алиса Бяльская - Опыт борьбы с удушьем

История о том, как Сева Женю водил в «Арагви»

Очереди в «Арагви» были страшные. А рядом с «Арагви» в угловом здании было кафе «Отдых». И я подумал, что надо пойти проверить, может быть, они как-то связаны между собой. Захожу, спрашиваю:

– Какое у вас меню?

– У нас кавказская кухня, – отвечают мне.

– Почему вдруг кавказская кухня?

– А у нас общая кухня с «Арагви». – Это-то мне и надо было знать.

Пока Женька стоит в очереди в «Арагви», я решаю остаться здесь, в кафе «Отдых». Сдаю одежду, сажусь за столик – и минуты через две-три поднимаюсь пройти в туалет, еще до заказа. На самом деле, ищу, где у них кухня и, конечно, нахожу. Все непросто: лестницы какие-то, подниматься надо, спускаться, но в результате попадаю в общую для кафе и ресторана кухню. Прохожу через кухню и оказываюсь в зале «Арагви».

Сразу иду к гардеробщику, и он, разумеется, думает, что я давно здесь сижу, я же без верхней одежды, а на улице зима.

– Ко мне жена пришла, хочу ее ввести, – говорю.

Открывают дверь, зову Женю. Она начинает раздеваться.

– Повесьте на мой номерок, – шарю по карманам, – ой черт, а номерок у Сережи остался. Ладно, возьмем новый.

Он вешает ее пальто, и мы идем в зал. Теперь надо уговаривать метрдотеля, чтобы нам дали столик. Так мы ходили раз пятьдесят, никто никого не узнавал, такое там количество народа. Так начиналось в молодости. А через годы уже бывало так: иду я летом по Столешникову, не собираюсь даже идти в «Арагви», вдруг распахивается дверь, гардеробщик отодвигает очередь в сторону.

– Заходите, – мне, а очереди: – У него заказано.

История о том, как Сева попал в психушку

Я работал тогда в Институте экспериментальной биологии на «Соколе». После окончания рабочего дня мы спирт всегда употребляли. Как-то раз выпили спирту на троих с моим непосредственным начальником, доктором медицинских наук и лаборантом. Выпили и пошли домой. Заходим в метро. На «Соколе» есть переход прямо над проходящими поездами. Когда мы там проходили, я по пьяни предложил им поспорить со мной на интерес.

– За бутылку водки готов сейчас с виадука прыгнуть на крышу поезда, а оттуда на платформу. Не хуй делать. Акробатом для этого не надо быть.

Они тоже пьяные были, так что идея их заинтересовала. Поспорили. Я дождался, когда пришел поезд, прыгнул на крышу вагона, оттуда вниз – и сразу попал в объятия мента. Я его не увидел сверху и угодил прямо на него. Он меня тут же схватил в обнимку и потащил в ментовку. Научные сотрудники, с которыми я спорил, пропали, конечно, сразу. Менты в отделении были, к моему удивлению, настроены серьезно.

– Это был суицид? Мы вызываем бригаду психиатров, пусть они с тобой разбираются, мы с тобой возиться не хотим. Можешь ничего не говорить, нам твои рассказы неинтересны, вот приедут врачи, им и расскажешь, – говорят они мне.

Приехали врачи, молодые ребята, совершенно вменяемые на первый взгляд. Я им рассказываю, как все было на самом деле. Они, в свою очередь, никакой симпатии и понимания не проявляют.

– Все, доигрался. Поедешь как миленький в Ганнушкина. Оформляем тебя как суицид, – говорят.

Под охраной отвели меня в машину и доставили в психушку, где поместили в наблюдательную палату. Вкололи аминазин, все как надо. А там, в палате, со мной одни ебанько, да какие! Боялся, что убьют.

Наблюдательная палата – это небольшая комната, в которой стоят десять кроватей, на них лежат пациенты. Вставать с этих кроватей нельзя. В дверях сидят два здоровых санитара и следят. Можно сидеть в кровати, можно ходить по кровати, но сходить с нее нельзя, только если в туалет. Для этого нужно просить разрешения, и тебя выводят под наблюдением санитара.

– Мне поссать, – говорю, и они меня выводят.

Я-то знаю, что Машка Шахова, моя однокурсница с биофака и Женькина подруга, здесь работает. Моя задача дать ей знать, что я в Ганнушкина, во-первых, чтобы она сообщила Женьке, где я и что я, а во-вторых, чтобы она вытащила меня отсюда.

– Врача найдешь в этой больнице. В этой больнице, ходить никуда не надо. Она тебе за это денег даст. Скажешь, что Сева Бялый находится в наблюдательной палате, – говорю я санитару.

– Нам запрещено, – уперся санитар. И ни в какую, ничего слышать не хочет.

Я раз пятьдесят в сортир ходил, разговаривал со всеми санитарами, пока одного наконец уговорил. Если бы первый согласился утром в пятницу, меня бы там уже не было к концу дня. Но мне удалось договориться только вечером в пятницу. Машка прибежала, не прошло и получаса. Но было уже поздно, все врачи ушли, и мне надо было ждать два дня выходных.