Пол Теру - Отель «Гонолулу»

Порой к нам заглядывали старые друзья жены. Они заигрывали с Роз, и она покупалась на их небрежные, преувеличенные изъявления чувств, шум и крики, безответственные обещания. Ей сулили всего-навсего грошовое лакомство, но беда в том, что Роз верила всему. Милочка смеялась над ней — надо же, какая наивная! — но была к ней добра на наш островной лад. Роз выводила ее из себя своей болтливостью, проявления живого ума казались ей фокусами, клоунадой, но великодушная, необразованная, уверенная в себе мать прощала дочери избыточную «телигентность».

Я застал Роз за чтением «Адвертайзера».

— Он все еще в больнице, — сказала она.

«Заводить в твоем возрасте ребенка — все равно что ссуду на тридцать лет брать», — говаривал Бадди. Ох, как он был не прав!

Я любил Милочку за силу духа, за доброту и красоту — одинокие мужчины в ресторане оглядывались на нее и глотали слюнки. Она всегда пробуждала во мне желание. Но общаться я предпочитал с дочерью.

Отель похож на оранжерею: мы жили точно под стеклом, всегда на виду друг у друга. Порой я натыкался в холле на Милочку, превесело болтавшую с незнакомым мне мужчиной. Сразу угадывая прежних ее возлюбленных, я содрогался: волосатые, с татуировками, видневшимися из-под коротких рукавов футболок, с серьгами в ушах, невероятно молодые, говорившие на своем особом жаргоне. Но рядом со мной стояла Роз, ей эти дружелюбные люди нравились, и что я мог поделать?

— Тоже мне тип, — сказала Милочка со смехом, когда очередной юнец вышел, наконец, из холла гостиницы и оседлал свой мотоцикл. — Только и знает, что ездить на пляж и попивать пиво на песочке.

И тут меня осенила догадка: проведя девять лет на Гавайях, я тоже обзавелся татуировками и серьгой в ухе и полюбил распивать пиво на пляже. Я уходил на пляж, чтобы укрыться от всех. Бывший приятель Милочки (звали его Райан) вел себя точно так же.

Это открытие шокировало меня, но могло ли быть иначе: я искал на Гавайях убежища и пытался построить новую жизнь на песке, однако, женившись на местной женщине, почему-то уподобился всем ее бывшим бойфрендам и начал гадать, не превращусь ли со временем в бывшего мужа.

Милочка вела себя так бесхитростно, так по-детски уклонялась от сложного разговора, что я не мог выведать ее тайны, если они у нее были. Бадди говорил, что в отеле секретов нет, и это казалось правдой. Милочка умела быть счастливой, и она знала (только я не собирался допытываться, как она приобрела это знание): чтобы в мужчине не погас интерес, от женщины требуется и активность, и покорность в сексе. Это много значило.

— Люди посылают ему письма и открытки, — сказала Роз. — Его дочку зовут Бритни. У нас в классе тоже есть Бритни.

— О чем это она? — удивилась Милочка.

По вечерам Роз просила меня плотно подоткнуть одеяло. Мы вместе молились о человеке, на которого обрушился песок.

Милочка безучастно улыбалась. Она не понимала Роз. Она умела справляться с ребенком, но, стоило этому ребенку обнаружить свой ум, одаренность, Милочка только смеялась, словно дочка забавы ради перешла на вымышленный язык.

На некоторых растениях в кадках на веранде съежились листья. Милочка сказала, это какая-то инфекция, которую разносит белая мушка.

— Похоже на крысиный укус, — с удивительной наблюдательностью отметила Роз.

— Крысы не едят листья, — ответила ее педантичная мать.

Растение, которое Милочка именовала баньяном, Роз называла фикусом, потому что так называл его я.

— Фикус-покус, — приплясывала она.

— Что мне с ней делать? — жаловалась Милочка.

Я-то знал, что делать с дочкой: отправить ее пораньше в школу Пунаху, приучить к книгам и играм, болтать с ней, слушать ее.

Роз забавлялась со старыми песочными часами (по таким замечают время, когда варят яйца). Я купил их именно для этого: пусть снова и снова переворачивает часы, любуясь, как песок пересыпается из верхней половины в нижнюю.

— Писает песочком, — приговаривала Роз.

— Следи за языком! Надо говорить пи-пи! — поправляла ее Милочка.

Но, по-моему, это было ничуть не хуже «крысиного укуса».

— Песок — это время, — сказала Роз.

На следующий день Милочка спросила неизвестно почему притихшую и задумчивую Роз, что случилось.

— У меня голубой период, — ответила Роз, побывавшая накануне вместе со мной в галерее Академии искусств на выставке Пикассо [71] Роз понимает «голубой период» как «мрачный» (еще одно значение blue в английском языке). .

Милочка хихикнула, не поняв, о чем идет речь.