Пол Теру - Отель «Гонолулу»

Родной отец оставался для нее только именем, но даже имя звучало красиво, а отчим был калекой. Острый серебряный крюк, которым заканчивалась культя, пугал девочку — ей казалось, этот крюк держит ее в плену, она чуяла, что в отчиме таится жестокость. И разве не извращение — эта манера похваляться своим уродством, до блеска начищая хищное острие крюка?

У меня есть настоящий отец, думала Махина, а иногда произносила это и вслух. Мой настоящий отец похож на меня.

Отчим ломал себе голову, как еще доказать девочке свою любовь, как потешить ее нарядами, карманными деньгами. Он удочерил ее, он покупал ей все, чего она хотела. После того как жена бросила его, он сам воспитывал девочку, совершенно беспомощный в своем обожании, ибо больше у него никого на свете не было. Справился ли он со своей задачей? Нет, конечно, ведь девочка все время была чем-то недовольна.

Внешне Махина заметно отличалась от отчима, и дело тут было не только в крюке. Высокая, гибкая азиатка, многие находили ее экзотичной. Смуглое личико, лисья мордочка напоминали о кочевниках, номадах, словно она явилась издалека, — не американка вовсе, а чужеземка со своей тайной. Мой отец похож на меня, думала она. Отчим научил ее никого не бояться, а спрашивать у обидчика имя: чужак ли, злой мальчишка в школе, полисмен или насильник — спрашивай: «Как тебя зовут?»

Тут Мизинчик перебила:

— Я не понимать эта история. У нее проблема?

Наклонившись через стол, Бадди пояснил:

— Отчим ей надоел. Она хотела найти родного отца.

— И что — она его найти?

— Как она его нашла — это и есть рассказ. И что было дальше — тоже рассказ. Все, что я говорю, относится к делу. Заткнись и слушай.

— Но что-то быть не так, иначе не быть рассказ.

Ремарка неграмотного дяди Тони, на мой взгляд, не уступает самым тонким суждениям о природе художественного вымысла.

— Заткнись на хрен, — буркнул Бадди в сторону дяди Тони и возобновил свое повествование.

Отчим с крюком вместо руки так сильно любил приемную дочь, что в конце концов решил помочь ей найти родного отца. Почему он пошел на это? Потому что он ее любил. Он готов был все сделать для нее.

— Когда бескорыстно делаешь что-то для другого, это и есть самая большая любовь, — заметил Бадди.

— И эта девочка найти свой отец? — не утерпела Мизинчик.

Иви внимательно слушала, широко раскрыв глаза, вздрагивая при каждом упоминании о крюке и о родном отце, а когда Бадди на миг умолкал, Иви, ерзая и едва сдерживая слезы, заглядывала ему в лицо, пытаясь угадать, что будет дальше.

— У отчима было много друзей, — продолжал Бадди, и Иви закивала в такт. — Один сумел разузнать, где живет родной отец девочки. Жил он в другой части страны, зато неподалеку от большого города с аэропортом. Чтобы дочка хорошо выглядела при первой встрече, отчим занял денег и купил ей новые наряды, дал с собой денег, купил билет и отвез в аэропорт, крутя руль своим крюком. Он ласково поцеловал ее при расставании.

Махине его поцелуй был противен. Она не понимала, на какую жертву пошел ее отчим. Он был для нее не человек, а крюк. Наконец-то я увижу своего родного отца, который похож на меня, — только об этом она и думала и, едва самолет приземлился, ринулась в ближайшую телефонную будку.

— Алло!

— Это родной отец, — возбужденно пропыхтел дядя Тони.

— Кто это? — спросил Бадди голосом что-то заподозрившего отца.

— Это я, твоя маленькая дочка, — пропищала Мизинчик.

Отец страшно обрадовался, когда это услышал, голос его стал нежным и наполнился любовью — гораздо нежнее, чем у ее отчима. Он был щедр, он был готов дать ей все, чего она пожелает. Только одно его огорчало — он сказал Махине, что должен идти на работу, но, когда освободится, будет ждать ее в своем трейлере. Девушка поболталась в аэропорту, а ближе к назначенному времени взяла такси на деньги, которыми снабдил ее отчим, поехала на стоянку и отыскала трейлер, где жил ее отец.

Поездка на такси обошлась в восемьдесят семь долларов, но дело того стоило хотя бы потому, что родной отец оказался гораздо моложе отчима. Он был красив, но лицо измученное: сразу видно, что жизнь обошлась с ним неласково. Махина узнавала в его лице свои черты — те же глаза, нос, подбородок. Отец был высок, он опустил две крепкие ладони на плечи дочери, а когда он поцеловал ее, она заплакала от радости.

— Хорошая история, счастливая история. Семейная история более лучше, — похвалил дядя Тони.

— Это еще не все, — улыбнулся Бадди, поддразнивая их, выдерживая паузу, а потом заговорил голосом родного отца: — Пойдем куда-нибудь поедим. В трейлере у меня припасов нет. Консервы только. О’кей?