Джонатан Троппер - Книга Джо

Я замедляю бег у того озерца, у которого тем летом было столько сижено с Уэйном и Сэмми. Я вспоминаю, как Уэйн летел сквозь струю, когда прыгнул с платформы гейзера. Сейчас фонтан выключен, и темная вода неподвижна, как стекло. У меня в голове начинает негромко, эхом звучать голос Спрингстина, он поет «Призрак в ночи», и я чувствую какой-то жаркий трепет в груди, но не останавливаюсь, бегу дальше. Тут и так страшно, не стоит добавлять своих собственных призраков.

Ясно, что ребята здесь далеко не в первый раз: все как один движутся к дальней погрузочной площадке слева от главного здания. Двое исчезают в кустах, а потом появляются с монтировками, подсовывают их под резиновую окантовку двери на площадку и подцепляют ее снизу. Дверь послушно ползет вверх на своих колесиках, мы гуськом проходим внутрь, а последние вошедшие опускают дверь на место. Джаред идет первым, мы — цепочкой — вслед за ним, через холл на лестницу. Поднимаемся на четыре пролета и входим в огромное помещение, разбитое стеклянными перегородками на бесконечное множество клетушек, — вперед и в обе стороны, куда хватает глаз, видно только их.

— Когда фирма разорилась, помещение опечатали, — объясняет мне Джаред, пока остальные сваливают снаряжение на столы, заряжают маркеры и готовят оружие к бою. Видимо, здесь тишина уже не важна.

— Пока адвокаты судятся, все закрыто. Поэтому тут все как было.

Я медленно иду сквозь непрекращающийся лес перегородок, в отсеках по-прежнему стоят столы, стулья, компьютеры, телефоны, факсы. У многих на стенках до сих пор висят картинки, фотографии — реквизит мелких служащих, пытающихся забыть, что они занимают всего лишь крошечные уголки в огромном пчелином улье. Повсюду царит атмосфера прямо-таки апокалиптического запустения: когда-то огромное процветающее предприятие сегодня превратилось в корпорацию-призрак. Лучшего места для пейнтбола не найти.

Мы разбиваемся на две команды по четверо, Джаред и я оказываемся в компании еще двоих ребят. Одного, круглолицего и прыщавого, зовут Гроссман, а другого — просто Дуб: то ли это сокращение, то ли все дело просто в том, что он гораздо выше остальных. Команды расходятся по разным концам огромного помещения и вешают свои флаги, потом кто-то свистит в свисток, и игра начинается. Следующие два часа мы бешено носимся по стеклянным лабиринтам, прячемся, пригибаемся, стреляем и орем. Каждая игра продолжается примерно двадцать минут и заканчивается, когда либо все четверо «убиты», либо если кому-то удается гораздо более сложный подвиг: стащить чужое знамя, самому при этом не погибнув.

Сначала я осторожничаю, мне все кажется детским и глупым, но после первого приговора «убит» я с головой окунаюсь в первобытный восторг игры, без остатка растворяюсь в азартном тумане игрушечной битвы. Шары с краской — на самом деле это прессованные желатиновые капсулы — бьют довольно ощутимо, но эта жалящая боль — тоже часть кайфа. Кроме того, чего уж там, нервы здорово щекочет чувство реальной опасности: ведь мы безусловные нарушители и занимаемся не чем иным, как вандализмом. Атрибуты погибшей корпоративной цивилизации, создающие антураж игры, конечно, тоже добавляют сюрреалистического привкуса происходящему, и все это вместе с воинственными криками мальчишек, отражающимися от высокого стеклянного потолка, вызывает в памяти образы из «Повелителя мух». И только после четвертой игры, когда объявляют перерыв и все собираются в фойе передохнуть, до меня доходит, что за странное, забытое чувство меня охватило: мне весело.

Мы с Джаредом падаем на офисные кресла на колесиках, кидаем маркеры на колени и стаскиваем маски. Мы обливаемся потом и тяжело дышим, одежда покрыта импрессионистскими пятнами синей краски. На картриджах нашей команды была наклейка «Красный вирус», и в слабом свете указателей «выход» я только теперь замечаю, что наши противники залиты красной краской. Мы отдыхаем, в воздухе царит простой дух товарищества, как будто бойцы одного взвода присели перевести дух, перед тем как отбить у врага очередную высоту.

— Эй, мистер Гофман, — говорит Микки.

— Можно просто Джо.

— Джо. Я не ожидал, что у вас так хорошо получится. Вы в отличной форме.

— Спасибо.

— Для такого старикана, — заканчивает он с улыбкой.

— Микки, — начинаю я.

— Да.

— Соси мой «Автококер».

Эта реплика встречена дружным гоготом, и меня захлестывает юношеская гордость за ловкую остроту.