Джонатан Троппер - Книга Джо

— А как же охрана? — спрашиваю я. — Неужели так все оставили?

— Только два сторожа в будке у ворот, — говорит Джаред. — Бывает, что они прокатятся на тележке для гольфа по территории, но внутрь никогда не заходят.

— У них времени нет: они телевизор смотрят, — добавляет Микки.

— Мы выбираем вечера, когда по телику интересный матч, — вставляет кто-то еще, кажется, Гроссман.

— А откуда вы знаете, что они никогда не патрулируют здание?

— Такого просто ни разу не было, — отвечает Джаред.

Ясное дело, ровно в этот момент дверь, ведущая на лестницу, с шумом распахивается, и в комнату врываются двое охранников в форме. Они кричат и машут фонариками в нашу сторону.

— Черт, — говорит Джаред.

— Не двигайтесь! — кричит один охранник.

Приказу подчиняюсь один я. Семеро моих товарищей неожиданно вскакивают на ноги и все как один направляют свои автоматы на ошеломленных охранников. Те замирают на месте с раскрытыми ртами.

— Сами не двигайтесь, ублюдки! — весело вопит Микки.

Охранники в страхе пялятся на титановые стволы семи «Автококеров», и несколько секунд мы все стоим неподвижно, немая сцена, прямо как у Тарантино. И тут лицо одного из охранников озаряется.

— Постой-ка. Это же духовые ружья, — возмущенно говорит он, как будто поймав нас на жульничестве.

Микки издает душераздирающий вопль, и я, не веря своим глазам, наблюдаю, как семеро парней открывают красно-синий огонь по охранникам, при этом маркеры свистят и щелкают, словно ударные в музыке нью-уэйв. Удивительно красочное зрелище: под громкую симфонию легких лопающихся звуков шары разрываются на охранниках, и те падают на пол с возмущенными воплями, сворачиваются в комочки, прикрывают головы руками.

— Бежим! — командует кто-то, и мы все начинаем отступать к лестнице, поддерживая заградительный огонь, чтобы охранники не встали с пола, пока мы не окажемся за дверью. Мы несемся вниз по лестнице с дикими криками и победным улюлюканьем, и среди этого безумного ора я слышу свой собственный голос. В следующее мгновение мы уже сбежали с лестницы, несемся через погрузочную площадку и вылетаем из здания, в темноту портеровских просторов. Прохладный воздух освежает мое разгоряченное, потное лицо, и когда мы попадаем в спасительное укрытие леса, я почти в эйфории.

Если вы думаете, что взбираться на полной скорости на двухметровый сетчатый забор, неся при этом килограммовое ружье и рюкзак с двумя килограммами амуниции очень легко, то вы глубоко ошибаетесь. Или вам семнадцать лет. Я, не задумываясь, бросаюсь на забор, в полной уверенности, что легко перемахну его вслед за своими бегущими товарищами, которые уже без труда оказались на той стороне. Взбираться-то я взбираюсь и даже перемахиваю, но когда я хочу уже прыгнуть вниз, лямка моего маркера зацепляется за опору сетки, и меня отбрасывает обратно к забору, в результате чего лямка соскакивает у меня с плеча и утягивает за горло. Пару секунд я униженно болтаюсь в воздухе, рискуя окончить свою жизнь на виселице. Но перед глазами у меня проносится не вся моя жизнь — даже в такой момент я любой ценой пытаюсь избегать клише, — а лица родственников и коллег, которые хмыкают и закатывают глаза, узнавая из новостей подробности моей идиотской кончины. В этот момент Джаред с Микки замечают, в каком плачевном состоянии я нахожусь, и спешат на выручку. Приподняв меня, они высвобождают лямку. Когда меня тянут вниз, одна нога зацепляется за торчащий край проволоки. Раздается громкий треск, штаны рвутся от середины икры до самого низа, и холодный металл прорезает жгучую рану на лодыжке. Я горд тем, что не кричу, впрочем, учитывая то, что мое горло только что освободили от смертельной петли автоматного ремня, вряд ли я смог бы издать что-то кроме хриплого карканья.

Я осторожно хромаю к «мерседесу», уже заведенному Джаредом, Микки подсаживает меня внутрь и, когда я заваливаюсь на сиденье, хлопает меня по плечу:

— Соси мой «Автококер», — говорит он с дьявольской улыбкой. — Это ты неслабо выдал!

И с этими словами он исчезает в ночи.

Джаред жмет на газ и выезжает на грунтовку. Прямо перед нами бешено вращающиеся колеса джипа Микки выбивают из покрытия мелкий камушек, и тот словно пуля ударяется о мое лобовое стекло. Раздается резкий хлопок, и на немецком стекле, прямо под зеркальцем дальнего вида, образуется маленький круглый скол, от которого в разные стороны расползаются три или четыре щупальца.

— Упс, — говорит Джаред.