Джонатан Троппер - Книга Джо

— Одиннадцать сорок две.

— Bay.

А мне кажется, сейчас гораздо позже. Я беру пачку чипсов «Принглс» со сметанно-луковым вкусом, а Джаред выбирает «Фанианс». Кассирша, напудренная девушка-гот со слишком толстым слоем черной помады на губах, равнодушно выбивает нам чек.

— Спасибо, Делия, — говорю я, прочитав ее имя на бейджике. Ей приходится окликнуть нас на выходе, потому что мы не взяли сдачу.

— Простите, — говорю я. — Мы немного под кайфом.

— Очень умно с вашей стороны, — говорит она, жуя «Кит-Кат». В эту минуту она кажется мне такой мудрой и печальной, что хочется сесть и поговорить с ней по душам.

Мы сидим на парковке на капоте «мерседеса», спиной к ветровому стеклу, и жадно запиваем чипсы лимонадом. Покончив с припасами, я спрыгиваю с машины и издаю болезненный вопль, как только моя правая нога касается земли. Я закатываю порванную штанину и осторожно стягиваю окровавленные остатки носка. Лодыжка опухла и покрылась спекшейся кровью, рассмотреть рану невозможно. Джаред сочувственно присвистывает:

— Ну что, едем в травмпункт?

— Не-а, там, пожалуй, всю ночь проторчишь, — отзываюсь я. — Кажется, кровь не течет. Поеду домой и там промою.

По дороге я, однако, меняю свое решение и велю Джареду ехать на Оверлук-роуд.

— Зачем? — спрашивает он.

— Ты показал мне свою, теперь я тебе свою покажу.

В окнах у Карли не горит свет, и в моем одурманенном мозгу я сам кажусь себе в этом виноватым.

— Я должен был ей сегодня позвонить.

— Сейчас первый час, — говорит Джаред. — Завтра позвонишь.

С одной стороны, я чувствую мудрость этого решения, но с другой, обкуренной стороны, я вижу особую романтичность в том, чтобы заявиться к ней за полночь. К тому же сегодня мне снова восемнадцать. Вот они мы с Джаредом: парочка юных, горячих сердец, обкуренных, одиноких и бесконечно романтичных. Желание наше безмерно, вера наша безгранична, тестостерон из ушей лезет. Дай нам только шанс, и полюбим тебя каждой клеточкой наших тел, только позволь — и мы будем ласкать тебя всю ночь. Разбей наши сердца, мы будем плакать и рыдать, но не успеешь оглянуться, как влюбимся снова.

Я выбираюсь из машины и медленно хромаю по центральной дорожке.

— Плохая идея, — предостерегает меня из машины Джаред.

— Я знаю, что делаю.

— Судя по всему, не знаешь.

Я не обращаю на него внимания и звоню в дверь. Через несколько секунд звоню снова. Как раз в тот момент, когда до меня начинает доходить весь идиотизм этой затеи, до меня доносится тихая поступь босых ног по ковровому покрытию, и вот уже в дверях появляется Карли. На ней голубые шорты и серая футболка с эмблемой Коннектикутского университета, волосы собраны в свободный хвост, глаза с трудом фокусируются, так как сон борется с явью. Выглядит она, как мне кажется, вполне великолепно.

— Джо, — говорит она, не в качестве приветствия, а скорее в форме констатации — так в эпопее про Джеймса Бонда какой-нибудь злодей, услышав внезапный взрыв в своих подземных ядерных лабораториях, произносит с тщательно скрываемым европейским акцентом: «Бонд». Потому что больше-то, черт подери, некому!

— Привет, — говорю я.

— В чем дело? — говорит она, протирая глаза.

— Я обещал позвонить. Не хотел, чтобы ты думала, что я не позвонил.

— Ты не позвонил, — сообщает она, немедленно сбив меня с толку.

— Точно.

Повисает тяжелая пауза, возможность управлять этим разговором проплывает на дразнящей высоте над моей головой.

— Как-то плохо выходит, да? — говорю я.

— Не знаю, о чем ты, но, похоже, выходит плохо.

И тут я неожиданно выдыхаюсь. Я отворачиваюсь от Карли и сажусь на ступеньки. Я слышу, как она стоит у меня за спиной в нерешительности, а потом выходит из дома и стеклянная дверь со свистом захлопывается за ней. Один — ноль в нашу пользу. Сейчас возможно все. Она опускается рядом со мной и подтягивает колени к подбородку.

— Джо, чего тебе надо? — мягко говорит она.

— Я… ну, я не знаю. Хочу наладить отношения с тобой.

— И ты подумал, что если явишься сюда посреди ночи, то все и получится?

— В тот момент казалось, что так и надо.

Я замечаю, какие восхитительные у нее пальцы на ногах — короткие и тонкие, закругляющиеся на концах, как луковки или виноградинки, а ногти покрыты блестящим малиновым лаком.

— У тебя красивые пальцы ног.

— Ты пьян?

— Нет, — отвечаю, — разве что слегка под кайфом.

Карли кивает:

— Чудесно.

Над нами вздувшимся волдырем на пятке неба висит луна, готовая вот-вот разлиться густым белым гноем. Я смотрю на Карли и чувствую, что сейчас расплачусь.