Джонатан Троппер - Книга Джо

Тренер поворачивается ко мне, и его глаза прожигают в моем черепе две симметричные дырки.

— Он не стоит того, чтобы двое моих ребят дубасили друг друга, — говорит он, не отрывая взгляда от меня. — А ну, вы оба: опустили руки и отошли друг от друга!

Они смотрят на него, потом снова друг на друга и в нерешительности хмурятся.

— А ну, живо, — ревет Дуган.

Брэд и Шон опускают руки и неуверенно пятятся на несколько шагов назад. Все это время Дуган не спускает глаз с меня, и в его взгляде читается смесь презрения с интересом.

— Артур Гофман лежит в коме в больнице Мерси, и я считаю, будет правильно, если в знак уважения к нашему товарищу по команде мы не станем вышибать мозги из его ублюдочного сыночка.

Он поворачивается в сторону барной стойки, за которой с потешным выражением облегчения стоит Луис.

— А теперь, Луис, я обращаюсь к тебе как к хозяину заведения — помоги поддержать порядок. Тут сидит человек, само присутствие которого оскорбительно для постоянных клиентов заведения, и я думаю, всем будет лучше, если им не придется выпивать вместе с ним. Не дай бог, случится чего.

— Что же мне, — нервно отвечает Луис, — выгонять его прикажете?

Дуган поднимает руки над головой в умиротворяющем жесте.

— Луис, бар твой, а не мой. Ты управляешь этим заведением по собственному разумению, и никто не может тебе указывать.

Луис с минуту смотрит на Дугана, потом поворачивается ко мне.

— Я думаю, вам лучше уйти, — быстро говорит он. — Всем так будет проще.

Дуган кивает ему с улыбкой деда, который гордится своим внуком.

— Елки-палки, Луис, — с отвращением произносит Уэйн. — Мужик ты или нет?

— Что, не терпится пощупать, чтобы лично убедиться? — кричит кто-то из толпы, и заведение взрывается от злобного хохота.

— Кто это сказал? — ревет Дуган, и толпа снова стихает.

Брэд поворачивается ко мне со словами:

— Пора уходить.

Я киваю, и мы направляемся к двери, а за нами следует Уэйн, который ругается и плюется направо и налево.

— Обязательно надо было пойти и нажраться, да? — Брэд практически орет на меня, когда мы оказываемся на улице. — Очень хотелось поднять бучу!

— Эй, он сам на меня полез, — слабым голосом говорю я.

— И прибил бы, — зло докончил Брэд, презрительно фыркая. — Ты что, не понимаешь, да? Ты не можешь расхаживать по Буш-Фолс с таким видом, как будто бы ты не писал этой чертовой книги. Слишком многих ты достал.

— Ну не любят меня. — Я пожимаю плечами. — И что? Велика новость! Тебе-то что?

Брэд поворачивается ко мне в полной ярости:

— Живу я здесь, придурок! Вот это, — он обводит жестом близлежащие здания, — мой город. Я понимаю, для тебя это просто литературное сырье, но я-то вижу этих людей каждый день!

— Никто не просил тебя вмешиваться, — говорю я. — Хочу получить по шее — и получаю, твое какое дело?

Он окидывает меня тяжелым взглядом, на лице его отражается гремучая смесь невысказанных чувств. По крайней мере, я очень надеюсь, что он не собирается их высказывать, потому что я не уверен, что смогу выслушать все, что думает обо мне Брэд в эту секунду. И тут я понимаю две вещи: во-первых, что моему старшему брату я отнюдь не симпатичен, а во-вторых, что мне бы страшно хотелось, чтобы это было не так. Брэд медленно, с шумом выдыхает, зажмуривается и встряхивает головой.

— Я пошел домой, — устало говорит он.

Он отворачивается и уходит, я смотрю ему вслед, бесконечно ненавидя себя, и размышляю о том, что в какой-то момент самый распоследний козел всегда понимает, что он таки козел. Просто сделать с этим уже ничего нельзя.

Я поворачиваюсь к Уэйну, облокотившемуся о витрину бара: он выглядит ужасно осунувшимся и потрепанным.

— Ты готов идти домой? — спрашиваю я.

— Не-а. Все только начинается, — говорит он с улыбкой, отступает от стены, и его немедленно выворачивает на мостовую.

Трезветь лучше постепенно, как аквалангисту всплывать с большой глубины: надо периодически останавливаться, чтобы привыкнуть к смене давлений. Получивший по роже такой роскоши лишен: он разом впечатывается в стенку трезвости, и ох как же это больно, когда вот так, по-садистски, наводят резкий фокус на свежие раны и синяки. Зато есть в этом и свои плюсы: теперь я чувствую себя в состоянии сесть за руль и отвезти Уэйна и себя домой, что я и проделываю с великой осторожностью, живо представив себе, с какой счастливой крысиной улыбкой Мыш выпишет мне штраф за вождение в нетрезвом виде, уже предвкушая, как будет на следующий вечер расписывать этот эпизод за пивом своим дружкам, приплетая всякие героические подробности.