Евгения Кайдалова - Ребенок

– Жди меня завтра к десяти, – сказал он чуть позже бесстрастным голосом, стоя в дверях и накидывая куртку, – я приеду на такси.

Я молча кивнула, не зная, какие слова прощания могут подойти для нашей противоестественной ситуации.

Антон чуть помедлил, пытаясь пробиться ко мне взглядом, потом отвернулся и шагнул в лестничную темноту.

Я старушечьим тяжелым шагом дотащилась до комнаты, где спал ребенок, и упала на кровать рядом с ним. Какое крошечное существо! Чуть больше полуметра в длину, неполных восемь килограммов веса… Однако оно обладает способностью воздвигать между людьми такие непреодолимые преграды, что вся тектоническая активность нашей планеты не в силах с ним соперничать! Нет, не преграды… Оно перебрасывает людей в разные миры. В разные солнечные системы… В разные галактики… Я, прочитавшая за свою жизнь столько фантастических книг, знала, что расстояние от одной звезды до другой исчисляется многими световыми годами, по сравнению с которыми человеческая жизнь – это жалкий миг. Стоит ли надеяться на то, что за один миг двум людям удастся преодолеть вселенские расстояния друг до друга?

Я даже не плакала – боль давила меня, как положенная на грудь чугунная плита. Я не пыталась вспоминать какие-то счастливые моменты прежней жизни, когда мы с Антоном еще были единым целым, словно произошедшая катастрофа уничтожила все, что было между нами, даже прошлое. Все, что я видела сейчас, было его каменно-холодное лицо в тот момент, когда он предлагал мне сделку: остаться в Москве, в его доме, в обмен на услуги по хозяйству. На какую же безумную орбиту способны вырулить человеческие взаимоотношения, когда во Вселенной происходит взрыв сверхновой – рождается ребенок!

Головка ребенка, пребывавшего в глубоком сне, прижималась к моему плечу. Легкие, размеренные, как ход часов, вдохи и выдохи отмеряли секунды моей жизни.

Мне показалось, что по-настоящему проснулась я только на следующий день в такси, когда мы подъезжали к дому Антона, и проснулась от мысли, буквально подбросившей меня на сиденье: а что, если в дверях меня встретят его родители?

– Да что ты! Они еще два года будут в Австрии.

С одной стороны, я успокоилась, но, с другой стороны, меня покоробило это «да что ты!». Наверное, если бы его родители были дома, Антону бы и в голову не пришел такой широкий жест, как переселить меня к себе…

Квартира, милостиво готовая меня принять, располагалась неподалеку от станции метро «Динамо». От этого района прямо-таки веяло элитностью: величественный Ленинградский проспект, роскошный парк… Когда мы проезжали Петровский замок, впору было затаить дыхание – я и не предполагала, что на отдалении от центра Москвы стоят такие дворцы.

Такси нырнуло в обегавшую парк тихую улочку и встало перед совершенно не заметным издали серым сталинским домом. Он был так укромно расположен и так плотно окружен деревьями, что производил впечатление охотничьего домика, выстроенного неким экзальтированным миллионером. Почему-то в первую очередь я подумала о том, что в квартире у Антона должно быть довольно темно – липы и клены бросали тень на всю нижнюю часть здания.

– Вон там, на пятом этаже, мои окна.

На пятом? Там-то достаточно света… Но никогда бы не подумала, что в этом слегка обветшалом великолепии меня пустят куда-то выше первого этажа.

День был довольно теплым для зимы, и на лавочке перед подъездом сидели несколько старушек, как метко окрестили их в народе – «домашнее КГБ». Антон миновал их, спокойно поздоровавшись, а я с Ильей на руках как будто прошла сквозь строй. Этот орган местного самоуправления по выработке сплетен и слухов будет провожать меня на прогулку и встречать с нее дважды в день, так что рано или поздно я обязательно услышу от бабушек какой-нибудь бестактный вопрос или комментарий. Мысленно отправив их всех в дом престарелых, я быстро прошла в парадное.

В подъезде не пахло мочой, на стенах не было кодовых обозначений половых органов. А когда Антон открыл свою квартиру, я замерла, не решаясь зайти: ни дать ни взять – крестьянская баба с дитем на пороге барской усадьбы!

Паркет. Блестящие полировкой шкафы. Пухлый диван и кресла. Ванная комната и туалет выложены плиткой. Кухонный гарнитур. Торшеры и бра. В большой комнате – люстра из чешского хрусталя. Правда, объективно говоря, место, куда я попала, не отличалось какой-то особой роскошью, а позже стало заметно, что и полировка в трещинках, и обои наклеены явно не вчера, и паркет не то чтобы сверкает. Но после моего очень и очень скромного жилища в Пятигорске, спартанских условий дома-муравейника и того квазидома, где я проживала последние месяцы, вид нормальной, ухоженной и небедно обставленной трехкомнатной квартиры не мог не произвести оглушающего впечатления.