Хуан Гойтисоло - Ловкость рук

— Пройдите.

Секретарша провела Агустина в маленькую комнату, на дверях которой красовалась надпись: «Директор». Кастро сидел у письменного стола за пишущей машинкой. При виде Мендосы он встал.

— Каким ветром тебя занесло сюда?

Они перекинулись дружескими приветствиями, и Агустин сразу же приступил к делу.

— Несколько месяцев назад ты говорил мне об одном жандармском капитане, который переправляет друзей в Португалию.

Кастро удивленно поднял брови.

— Да.

— Ты мог бы дать мне его адрес?

— Разумеется.

Он достал из папки визитную карточку и четким почерком написал на ней свое имя.

— Что-нибудь случилось? — спросил он.

Мендоса улыбнулся.

— Пока ничего особенного. Но возможно...

— Надеюсь, ты не убил главу правительства? — насмешливо спросил Кастро.

— Не беспокойся. Мои запросы намного скромнее.

— С твоими идеями...

Года три назад в Барселоне Агустин помог Кастро выпутаться из трудного дела. С тех пор Кастро вполне доверял ему.

— Написать ему о тебе?

—• Да, неплохо бы.

На минуту воцарилось молчание. Слышался только легкий скрип пера по визитной карточке. Вдруг Мендоса спросил:

— Ты знаешь, сколько надо давать в таких случаях?

Легкая улыбка заиграла на губах Кастро.

— Не беспокойся. Об этом я позабочусь сам.

— Что ты! Я не хочу, чтобы ты считал себя обязанным ради меня...

— Об этом не может быть и речи. Мы имеем дело с друзьями и доверяем друг другу. Я б тебе сказал.

Агустин предложил Кастро сигарету.

— Спасибо. Предпочитаю свои.

Он вложил карточку в конверт и протянул Мендосе.

— Я не написал числа.

— Благодарю.

Они снова помолчали, Агустин оглядел комнату.

— Ты неплохо устроился,— сказал он.

— Да, я прилично зарабатываю.

— Отращиваешь брюшко, понятно... Кастро усмехнулся.

— Как видишь.

— А впридачу аппетитненькая секретарша.

— Да, в промежутках.

Они разговаривали, как два старых друга, дружба которых питается теперь только воспоминаниями.

— А как ты?

— Как всегда, на улице.

— Завидую тебе,— сказал Кастро.

— Все говорят то же.

Кастро встал из-за стола и проводил Агустина в коридор*

— Я тебе напишу из Португалии.

— Лучше, если ты уладишь все другим способом.

— Так или иначе, я тебе напишу. ' Они пожали друг другу руки, и Агустин сказал: г- Спасибо.

Кортесар швырнул газеты на стол. Он бегал за ними в киоск на углу в надежде прочитать заметку о покушении. Но по его расстроенному лицу все поняли, что никакой заметки нет.

— Ни одного слова.

Он сказал это так пристыженно, точно сам был во всем виноват, и тут же поспешно добавил:

— А может, у них не было времени.

Прервав тягостное молчание, резко прозвучал голос Луиса.

— Время... Да у них было полно времени! Газету никогда не верстают раньше двух ночи. -

Рауль невольно потянулся к газете. 

— Дай-ка сюда. Может, в последний час...

— Нет. Там тоже ничего нет. Я уже смотрел.

Смятая газета осталась лежать на столе. Наступило молчание.

— Может быть, сейчас,— предположил Кортесар,— им выгодней умолчать об этом.

Паэс громко расхохотался. Глаза его оставались неподвижными, точно нарисованные на эмали, и смех поэтому прозвучал резко и неприятно.

— Умолчать, говоришь? Да не смеши! Какой-то мальчишка собирался укокошить какого-то старика — это не государственное преступление, уж поверь мне. А как забавный случай выглядит совсем неплохо. Сенсационная новость. У старичков слюнки потекут, когда они станут нудить о пороках, разложении и прочей дребедени. Мой дорогой папаша с огромным удовольствием читает за завтраком такую брехню. Обычно он глядит на меня поверх газеты и тянет: «Вот здесь интересное для тебя сообщение. Почитай его, обязательно почитай!» А сам потирает руки и ис-подлобья смотрит на меня. Особенно он распаляется, когда публикуют статистические данные о венерических заболеваниях. «Ты только погляди, какой ужас!» И требует, чтобы я высказал свое мнение на этот счет, и трется об меня как собака. У них не хватает храбрости поговорить с нами в открытую, вот они и кидаются за помощью к этим газетенкам. Говорю вам, у них слюнки потекли бы от такой новости.

— Но они не так радовались бы,— сказал Рауль,— если бы там были напечатаны наши имена.

— У моего папаши завтрак бы застрял в глотке,— сказал Луис.— А потом он, как всегда, все свалил бы на мамашу.

— Именно поэтому,— пробормотал Кортесар,— я никак но пойму, почему нет сообщения в газетах. Если это так любопытно, то тем более о случившемся должны сообщить.