Хуан Гойтисоло - Ловкость рук

Рауль провел рукой по усам и вызывающе сказал:

— Если ты намекаешь на меня, говори ясней. Я не люблю, когда крутят.

Луис скривил губы.

— Я ни на кого не намекаю,— сказал он,— но, если это тебя так задело, значит, у тебя рыльце в пушку.

Этот бесплодный, никчемный спор мог длиться без конца. Мендоса резким движением руки прервал его.

— Луис прав. Я предложил кандидатуру Давида. Я знаю его уже много лет, он мой друг. Мне казалось, что я обязан привлечь его к этому делу. Он вместе с нами издавал журнал, и я не хотел подвергать его незаслуженному унижению. Я думал, что даю ему возможность проявить себя. Показать, на что он способен. Если бы Давид выполнил задание, то сейчас он сравнялся бы с нами. Он бы получил боевое крещение, крещение кровью. А так как он провалил дело, ему придется отвечать за последствия.

— Последствия? Какие последствия?

— Это уж мое дело. Я виноват, и я должен исправить свою оплошность.

Автомобиль несся по Абаскалю к новым домам в районе Уни-верситетского городка.

— В любом случае,—сказал Кортесар,— даже если бы он и выполнил поручение, его следовало бы допускать только к второстепенным ролям. Останься он на улице, все было бы по-другому.

— У нас у всех были одинаковые возможности,—вставил Паэс.— Мы его не выбирали. Его выбрала судьба.

Они снова отклонились от темы. Кортесар зажег сигарету.

— Ты думаешь, его раскрыли?

Рауль перестал обмахиваться.

— Не знаю! Когда он вышел из дома, то держал револьвер в руке. Я первым делом спросил его, убил ли он старикашку, и он ответил, что нет.

— И все же,—заметил Агустин,—никто не кричал и не высовывался из окон. Если б что случилось, всполошилась бы вся улица.

Раулю никто не возразил: Паэс повернул слишком резко, и колеса завизжали, оставив след на мостовой.

— ...За нами никто не гнался.

— Ну так...

— Может, они не осмелились высунуть нос наружу.

— Я думаю, что сейчас полиция уже там,— сказал Кортесар.

— Наверняка вызвали по телефону.

Мысль о том, что полиция, возможно, гонится за ними, взбудоражила всех. Паэс невольно прибавил скорость.

— Может, в вечерних газетах появится заметка о покушении,—сказал Кортесар.

— Кто знает. Иногда они нарочно умалчивают, чтобы не поднимать шума.

— Пока Давиду не взбредет в голову здоровая мысль явиться в такси домой...

— Подумаешь! Установить его личность так же трудно, как найти иголку в сене,— бросил Паэс.

— Кроме того, у них и времени не будет.

Это сказал Мендоса, и Луис обернулся посмотреть на него.

— Что ты имеешь в виду?

Лицо Мендосы выражало полнейшее спокойствие, но его глаза, испещренные красными жилками; лихорадочно бегали по сторонам. Луис невольно вздрогнул.

— Ничего. Ровным счетом ничего.

Снова наступило молчание. Луис в зеркальце наблюдал за лицом товарища, чувствуя, как учащенно бьется сердце.

— Надо купить газеты,— сказал Кортесар.— Спорю на что угодно, старикашка уже наябедничал.

Он обернулся к Анне, которая, с того момента как он сел в машину, не проронила ни слова, и тупо посмотрел на нее. На вытянувшемся, окаменевшем лице застыли ее чуть косящие глаза. Он увидел, как шевелятся ее губы.

— Какой позор...

— Что ты там бормочешь? — спросил Кортесар.

Анна сидела все так же неподвижно и даже не подумала ответить. Она говорила для себя, и губы ее снова прошептали:

— Какой позор...

Немой свидетель разговора друзей, разговора, который долетал до нее бессмысленными обрывками и походил на глухое жужжание, она вдруг поняла все. Мысль о провалившихся планах жгла ей мозг: заголовки газет, оскорбления, угрозы... Анна огляделась вокруг. «Да это же просто шайка мальчишек, которые изо всех сил стараются казаться взрослыми». Чего доброго, газеты в трех строках, как о чем-то не заслуживающем внимания, сообщат о ребяческой выходке. Буржуа смогут вдоволь повеселиться. Больше не в силах владеть собой, Анна схватилась руками за голову.

А вокруг продолжалась болтовня.

Они договорились собраться в четыре N часа дня и распрощались. Мендоса на первой же стоянке взял такси. Ему необходимо было повидать одного своего друга, и он боялся опоздать. Приехав на место, он велел шоферу дожидаться, а сам взбежал по лестнице, перепрыгивая через несколько ступенек.

— Можно видеть сеньора Кастро?

Секретарша, крашеная блондинка, с любопытством взглянула на него. Мендоса в своем артистическом кашне не походил на обычных посетителей фирмы. Закончив печатать письмо, секретарша шумно вздохнула и поднялась. Под шелковой блузкой резко выделялась ее полная грудь. Проходя по коридору мимо Мендосы, секретарша гордо выпятила ее. Агустин нетерпеливо и скучающе огляделся вокруг. Над письменным столом крикливый пестрый плакат рекламировал продукцию фирмы. Голые стены были покрыты ссадинами. На этажерке дремал неподвижный вентилятор, похожий на страшный металлический цветок с темными лепестками.