Хуан Гойтисоло - Ловкость рук

— Ни одна не устоит перед ним. Кортесар раздраженно посмотрел на Урибе.

— Напился, так помалкивай. Урибе залпом выпил рюмку.

— Sursum corda. Возвысим сердца.

Он сунул нос в горлышко бутылки, делая вид, будто с наслаждением вдыхает ее аромат, но, заметив, что Кортесар продолжает

— Даю слово, я буду нем как рыба.

Кортесар повернулся к Раулю:

— Да... О чем же ты расспрашивал канарцев?

Ривера привычным жестом покрутил густой ус.

— Я их ни о чем не расспрашивал. Это Херардо интересовался, знаком ли я с Анной. Я ответил, что знаком. И тогда он заявил, что мы должны вести себя осторожней.

Из темного угла донесся писклявый голос:

— Ложь. Ложь. Сеньор Ривера не видел ни Херардо, ни кого другого. Сеньор был очень занят в то время, он развлекался с одной прекрасной гориллой.

Друзья с отвращением посмотрели на Урибе. Вот уже полчаса, как он мешал им разговаривать.

Ривера провел тыльной стороной руки по толстым губам.

— Если вы не заставите замолчать этого кретина, клянусь жизнью матери, я разобью ему морду.

Два дня назад в притончике на улице Святого Марка Урибе напоил Рауля и трех женщин, которые были с ними. Они обмывали денежный перевод. Воодушевленный винными парами, Рауль принялся переворачивать столы и стулья, а потом гоняться за женщинами. Поймав визжавших и хохотавших подружек, он поднял их, по одной в каждой руке, и, как Геркулес, прошелся с ними вокруг стола. Никогда еще Урибе не вос-хищался им так, как в эти минуты. Гигантское мускулистое тело блистало во всей своей красоте. Рауль смеялся, Рауль целовал, Рауль любил. В самый разгар пирушки нагрянули два жандарма и увели их всех в участок. С тех пор Рауль перестал здороваться с Урибе.

— У-у, какой ужас, какой ужас! — завопил ^рибе.— Если бы вы только знали... С каждым днем он все больше становится самцом.

— А ты бабой. Лучше бы не напивался каждый раз как свинья, а смотрел бы за собой хоть немного, тогда бы с тобой не случалось того, что случается.

Рауль обернулся к приятелям и сделал им знак рукой.

— Жаль, что вы не видели его, когда он трясся от страха и подобострастно отвечал на все вопросы полицейских.

Капли дождя монотонно падали в подставленный цветной таз. Агустин откупорил бутылку водки; в тот вечер он был мрачнее обычного и старался бодриться.

— А больше они ничего не сказали? — спросил он у Риверы.

— Нет. Ничего. Во всяком случае, я не помню.

— Удивительно,— проговорила Анна,— как они могли пронюхать.

— Ничего они не пронюхали,— вмешался Паэс.— Мы сами несколько часов назад впервые услышали имя Гуарнера. Откуда они могли знать о нем?

— Телепатия,— сыронизировал Кортесар.

— Просто они слышали звон, да не знают, откуда он. А делают вид, будто им все известно.

— А мне кажется,— сказал Рауль,— они просто боятся, что мы их обойдем.

— Верно,— подтвердил Кортесар.— Надо показать себя, и они лезут первые. Наше дело действовать осторожно и последовательно.

— У нас все необходимое под рукой. Надеюсь, все готовы.

— Херардо с его приятелями — это просто шайка трусов. Я всегда знал, что они не осмелятся идти до конца.

— Я уже говорил об этом,— начал Мендоса,— тот, кто не уверен в себе, пускай уходит. Осуждать никто не станет.

Он окинул взглядом собравшихся. Все глаза были устремлены на него: это походило на безмолвный опрос, во время которого каждый старался выглядеть как можно уверенней.

Маленький Паэс с плохо скрываемым любопытством уставился на Давида.

— Если у кого есть что сказать, так, я думаю, сейчас самое время.

Кортесар прочистил горло.

— По-моему, самое важное — это разработать план покуше- пия. Мы говорили о Гуарнере и о способах нападения на него. Но мы не обсуждали последствий.

— Гуарнер принимает каждое утро,— пояснила Анна.— Нет ничего проще добиться у него приема. Любой из нас может прийти к нему под видом журналиста. У него только две горничные и секретарь. Привратница немного любопытна, но мимо нее все- таки можно проскочить. Единственная трудность — это выйти незамеченным, а потом в машину, и через десять минут — ищи ветра в поле.

— А не лучше ли пойти двоим? — спросил Давид.— Пока один будет разделываться с Гуарнером, другой будет караулить.

Агустин отрицательно покачал головой.

— Нет. Никаких помощников. Один всегда вызывает меньше подозрений. Убивать должен один, он и отвечать будет за все. у

Крупные капли дождя /заглушавшие его слова, хлестали по стеклам. Взбудораженные птицы, точно обезумев, искали убежища под кровлей дома. Дождь все усиливался.