Хуан Гойтисоло - Ловкость рук

— В данном случае,— сказал Кортесар,— обстоятельства нам благоприятствуют. И нет нужды попрекать друг друга.

— Херардо и канарцы в курсе дела,— вставил Давид.— Может быть, мы празднуем победу раньше времени?

— Херардо жалкий трус,— ответил Рауль.

— Да, но мы плохо начинаем.

— Ты что ж, думаешь, они проговорятся?

— Да никогда на свете!

— Самое важное,— вмешался Агустин,— это уметь сохранять хладнокровие. Стоит выскочить на улицу, и дело в шляпе.

Анна считала все эти разговоры бесполезными. Ей казалось, что стоит кому-либо узнать о покушении, как всю страну охватит тревога. Убийство старого депутата взбудоражит всех. Все всполошатся. И каждому из них придется отвечать.

Ривера перебил ее:

— Я думаю, прежде всего мы должны выбрать того, кто совершит покушение, и разработать план действий.

Снова раздался голосок Урибе, визгливый и надтреснутый, словно он вырывался из тряпичной глотки.

— А все дело в том, что Рауль прямо умирает от желания пальнуть из пистолетика.

В сдвинутой на затылок шляпе, скривив толстые губы под черными усами, в расстегнутой на груди рубахе, Ривера воплощал собой презрение.

— Дерьмо,— сказал он.

Агустин поднял с пола откупоренную бутылку водки и поднес ее к губам.

— Об этом еще никто не говорил.

Прежде чем продолжить, Мендоса покрутил бородку.

— Итак, избрание состоится в ближайший «чумный день» жеребьевкой. У всех нас достаточно времени, чтобы все обдумать, мы можем подготовить настоящий праздник смерти,— он улыбнулся.— Идея, правда, не моя, а Танжерца, но в ней есть своя изюминка.

Он замолчал, налил себе водки и, прежде чем выпить, повертел рюмку в руках.

— Между страницами книги положим столько соломинок, сколько человек будет участвовать в жеребьевке, так, чтобы верхние концы соломинок выглядывали наружу. Одна соломинка будет короче других. Кто ее вытянет, тот и будет исполнителем,

— Ты это вычитал в книжках о пиратах?, — спросил Кортесар.

Мендоса расхохотался.

— Да, они валяются у меня под столом. Лола очень любит их читать.

И он показал всем несколько книжек в ярких потрепанных обложках: «Индус-волшебник», «Смерть на крыльях бабочки»,

— Сознайся, они тебе тоже нравятся,— сказал Паэс»

Агустин скорчил рожу.

— Я от них без ума.

Кортесар томным голосом протянул:

— Так много всяких дел...

Все рассмеялись.

— А кто положит соломинки в книгу?

Урибе подхватил вопрос на лету.

— ...Рука невинного младенца.

Все посмотрели на него: он вылез из своего темного угла и, казалось, не мог найти себе места.

— Маленькая, нежная, красивая ручка.

— Надеюсь, ты не имеешь в виду себя? — спросил Рауль.

Глаза Урибе засверкали.

— У меня непорочная душа.

Он закатал рукав пальто до локтя и порывисто вскинул руку.

— В средние века для подобных нужд всегда выбирались дети,— заявил он напыщенно.— Даже устраивались настоящие крестовые походы. Это было восхитительно. Проповедники рыскали по полям в поисках пастушков. «Убедит неверных,— говорили они,— не оружие, а вид невинных созданий». Они согнали сотни тысяч детей: крылатое воинство ангелов. Достигнув Средиземного моря, апостолы велели детям идти вперед. «Перед этими невинными созданиями, как перед Моисеем, отверзнутся хляби морские». Детишки слушались и тысячами тонули. Оставшиеся в живых были погружены на корабли и после многих дней странствий по бушующим морским волнам добрались наконец до Турции, где были проданы в рабство.

Закончив рассказ, он, точно фокусник, сделал глубокий реверанс.

— Благодарю вас, благодарю.

Анна резко встала; шуточки Танжерца и одобрение, с каким они принимались приятелями, возмутили ее.

— Ладно. Теперь все ясн*. Надеюсь, в ближайшую среду вы устроите свой «чумный день/ Если же вы считаете необходимым собраться раньше, давайте соберемся.

Анна посмотрела в окно: дождь стихал. Большие капли, медленно отрываясь от кровли, падали в шиферный желоб.

Наступило молчание.

— Ну что ж,— сказала Анна,— сейчас лучше всего разойтись. Дождь перестал, надо воспользоваться этим.

Они вышли один за другим. Последним ушел Паэс. Перед уходом он тронул Агустина за рукав.

— Видел?

И он указал на дверь, через которую только что все вышли.

— Что? Не понимаю, о чем ты говоришь.

Зеленоватые глазки подростка сверкали.

— Давид был бледный как полотно.

Мендоса задумчиво пощипал подбородок.

— Это интересно. Думаешь, он сдрейфил?