Ян Пужицкий - Великий Шу

Сидевшая через столик от него девушка, с которой он несколько раз встречался взглядом, сбросила с себя пляжный халатик и по лестнице спустилась в бассейн. Довольно высокая, прекрасно сложена. Он не любил ни худых, ни полных женщин, предпочитая нечто среднее. У девушки было именно такое, идеально пропорциональное тело, но не только оно его привлекло. Девушек такого класса тут было немало.

Эта все время сидела одна, но при этом чувствовала себя совершенно свободно, и по ней было видно, что она бывает здесь часто. Ей могло быть около тридцати, не больше, но на ее интересном лице лежала какая-то печать зрелости и безграничной усталости, дополняемая вселенской грустью в глазах. Ее взгляд как бы подвергал сомнению не только смысл забав вокруг бассейна, но и смысл всей этой роскошной жизни отеля. В какой-то момент она показалась ему совершенно недоступной — в ее поведении явно не было никакой позы, и он понял, что очень хотел бы именно ее.

Он не отрываясь смотрел на ее голубую шапочку. Девушка перевернулась в воде и поплыла обратно, в его сторону. Петр вновь увидел ее глаза — теперь они были жалобно-заискивающими, умоляющими и отнюдь не недоступными. Весь этот букет во взгляде предназначался ему. Это была всего лишь одна из «этих девушек». Петр разочарованно присвистнул — он стал обманываться непозволительно часто. Перед ним стояли шахматы, и больше его от них ничего не отвлекало.

Парню предстояло разгрызть крепкий орешек. Вдобавок он никак не мог отвязаться от мысли, что его старший товарищ или просто пошутил, или, может быть, даже издевается над ним. Он стал подумывать, не вернуться ли в триста тринадцатый и не высказать ли старому обманщику все, что он о нем думает. Его сдерживало то, что Шу мог обидеться и послать его навсегда ко всем чертям. Если же Шу дал ему задание вполне серьезно, то надо было срочно соображать, как за него взяться.

Допустим, вечером ему повезет и он найдет этих типов где-нибудь в баре, но это далеко не самое трудное. Нужно еще у них выиграть. Для этого надо каким-то образом подкинуть им карты, которые ему дал Шу,— без них никаких шансов нет вообще. У себя, в Лютыне, он провернул флирт с Агнешкой, но там он был дома и чувствовал себя поувереннее. Здесь же он стушевался уже при девушке из администрации, одним взглядом давшей ему понять, какая между ними дистанция, и поставившей провинциального простачка на место. Она смотрела на него так, как будто у него на лице было написано, что он из провинции, и как будто никаких пяти сотен она от него не брала. Да, за деньги здесь можно было добиться многого, но одно дело взять традиционную взятку за номер в гостинице и совсем другое — продать крапленые карты. Тут уже попахивает уголовщиной.

Юрек спустился вниз и осторожно подошел к киоску в вестибюле. Продавщицу загораживал стеллаж с открытками. На пластмассовой полочке возвышалась горка запечатанных колод точно с такой же «рубашкой», что и в его кармане. Вот оно, преимущество государственного серийного производства. Юрек выглянул из-за колонны. За стойкой сидела совершенно беззубая старуха и перочинным ножичком очищала яблоко от кожуры. Пораженный ее уродством, вследствие которого все заготовленные им маневры теряли всякий смысл, Юрек застыл на месте. Вероятно, его поза была уж слишком неестественной, потому что, увидев его, старуха сделала удивленное лицо. Юрек тут же нагнулся и стал завязывать шнурки у ботинка. Затем выпрямился и медленно прошелся по холлу. Ну и юмор у этого обладателя золотых рук!

Юрек беспомощно опустился в кресло рядом с какими-то иностранцами. Один листал «Нью-Йорк тайме», второй — «Юманите». Американец и француз. Вот у кого настоящие бабки, вот с кем бы сыграть! Он продолжал наблюдать за киоском. Если бы ему как-нибудь удалось пристроить свои две колоды на самом верху горки, возвышавшейся за спиной старухи... За это он бы дал и десять тысяч, и двадцать. Юрек вздохнул. Задача представлялась ему невыполнимой.

К киоску подошел покупатель. Уставившись на открытки, он взял две из них в руки .и стал рассматривать, какая лучше. Юрек тупо смотрел на мужчину, вероятно, туриста. Тот наконец решился: вернул старухе одну открытку и полез в карман за деньгами. И тут на парня из провинциального городка Лютынь снизошло озарение. Наверное, именно так делает гениальное открытие какой-нибудь физик-теоретик: смотрит-смотрит в потолок, и вдруг прямо перед ним, на его глазах рождается великая формула, переворачивающая все основы и представления, существовавшие до сих пор. Такие моменты и определяют дальнейшую судьбу человека. Юрек встал с кресла, поднялся по лестнице, обернулся и посмотрел на холл с высоты. Весь этот «Новотель» внезапно померк в его глазах, перестал быть некоей материализованной формой высшей жизни, в которой таксисту из Лютыни нет места. Он вернулся в свой номер и, не раздеваясь, бросился на кровать. Ни малейшего изъяна в его открытии не было. «Всех штучек и фокусов не знает никто, потому что каждый день рождаются все новые и новые». Так сказал ему в машине Великий Шу незадолго до расставания. И вот он сам убедился, что мастер был прав.