Ян Пужицкий - Великий Шу

— Привет, Липо,— улыбнулась она.

Но Липо не ответил. Он не отрывал глаз от мужчины, который, оттолкнувшись от стенки бассейна, исчез под водой. Лицо его сделалось белым. Поднос выпал из рук. При звуке бьющихся тарелок девушка вздрогнула и посмотрела на Липо с изумлением.

— Великий Шу,— с ненавистью прошептал тот.

События стали разворачиваться со скоростью кинобоевика. Липо подбежал к самому краю бассейна и, наклонившись, ждал, когда пловец, сделавший в воде очередной разворот, покажется на поверхности. Вот мужчина вынырнул, и Липо прыгнул в воду, оседлав его. Коленями он обхватил его пояс, а руки сжал на горле. Оба исчезли под водой, но тут же показались опять, барахтаясь и держа друг друга за горло. Липо был довольно худеньким, однако его преимущество заключалось в том, что он набрал полные легкие воздуха. Брызги летели на несколько метров во все стороны. Липо навалился на мужчину всей тяжестью своего тела и держал его голову под водой. Не было никаких сомнений в том, что он всерьез хотел утопить незнакомца. При этом Липо издавал крики ярости, как индеец в бою, устрашающий своего противника. Мужчине, который был явно сильнее, все же удалось высвободиться из рук Липо и в свою очередь окунуть головой в воду уже его. Он подержал безумца под водой несколько секунд и отпустил, а когда Липо, широко раскрыв рот, стал судорожно глотать воздух, точным, коротким движением ударил его в подбородок. Затем оттолкнулся в воде от его груди и в несколько взмахов доплыл до лестницы. На террасу он поднялся с достоинством, без всякой спешки.

— Шу! Великий Шу! Я тебя сразу узнал! — неистовствовал в бассейне Липо.

Шу обернулся, посмотрел в полные ненависти глаза сумасшедшего и спокойно сказал:

— Вы, вероятно, ошиблись. Я вас вижу первый раз в жизни.

Произнеся это, он понял, сколько фальши в его поведении. За столиком сидела девушка, на которую он обратил внимание еще утром, и смотрела на него испуганно и изумленно. Он подошел к стулу, снял со спинки полотенце, набросил его на себя и зашагал к холлу.

Липо, с трудом держась на воде, продолжал вопить:

— Наконец-то я тебя достал! Теперь ты не отвертишься! Мы сыграем еще разик, Шу! Только в другую игру. Знаешь, на что мы сыграем? На жизнь! На твою или на мою. Ты слышишь, Шу, на жизнь! И в этой игре ты уже не сжулишь и не передернешь! Тебе понятно? Если я тебя кончу, меня будут лечить, а если ты меня, то получишь пожизненную тюрягу! Как тебе, нравится? Шу, тебе понятно, что это будет за игра? Преимущество все равно у меня! Шу, мы сыгра...— Он нахлебался воды и стал тонуть, но в последний момент ему удалось одной рукой зацепиться за никелированные поручни в стенке бассейна. Он хотел еще что-то крикнуть, но изо рта вырвался только хрип и бульканье.

Девушка посмотрела вслед удалявшемуся незнакомцу. Она узнала о нем даже больше, чем хотела.

Высунувший голову на террасу портье спросил у Грынича:

— Что там случилось?

— Какой-то ненормальный прыгнул в бассейн прямо в одежде.

— О, Боже,— портье вытянул руки, как мусульманин, готовящийся к молитве.— Это наверняка Липо, сторож со стоянки. У него вот здесь плохо работает,— он повертел пальцем у виска.— Значит, опять началось обострение.

Шу тяжело поднимался по лестнице. Положение было невеселым, нужно было уезжать из отеля как можно скорее.

Судьба улыбнулась Юреку только на четвертом часу игры. Пулька после нескольких кругов выросла до двадцати тысяч. Толстый, тасуя карты, отработанными движениями разложил для Худого трех королей. Тот вопросительно посмотрел на сдающего и сыграл втемную. Этот маневр у них был отработан. Толстый регулярно сдавал партнеру тройки, Худой, чтобы удорожить игру, проходился втемную, а Юрек, видя все это, бросал карты не меняя. Весь этот цирк стоил ему семи тысяч — столько он к этому времени проигрывал. Он устало вздохнул и посмотрел на ложащиеся перед ним карты. Перед ним лежали три туза — впервые за всю игру ему пришла приличная карта. Улыбка же судьбы была в том, что верхней, предназначавшейся ему картой, если он вступит в игру и захочет менять карты, был туз. Четвертый. Всей силой воли он погасил бушевавшее внутри чувство триумфа, протяжно зевнул и взял лежавшую перед ним пачку денег.

— Что-то становится скучно,— бросил он и отсчитал сорок купюр по тысяче злотых.— Под вас идет втемную,— сообщил он Худому.

Тот чуть не поперхнулся и весело взглянул на Толстого.

— Налей-ка по одной,— сказал он.— Наш гость наконец разыгрался.