Рома Тирн - Москит

— А я просто жду поезд из Коломбо. Люблю смотреть, когда он проезжает, — тихо сказала Нулани. — Если не спится, иду сюда. А сейчас мама в больнице, и я стараюсь встать пораньше, чтобы навестить ее.

Викрам соврал, что едет в Коломбо проведать родственника, и услышал от Нулани, что она рада за него: все-таки у него остался кто-то из родных. Как ни был смущен Викрам, искренность ее он ощутил.

— Поспеши, а не то опоздаешь на поезд, — сказала Нулани, и он уже развернулся, а она вдруг приподнялась на цыпочки и поцеловала его в щеку.

Гопал все скалился.

— Нет фотографии, — отрезал Викрам. — Нам пора.

Спрятавшись в зарослях, они следили за самолетом. Крохотная, вспыхивающая на солнце точка перемещалась по небу, увеличивалась в размерах, приближалась, заходя на посадку с грациозностью чайки. Самолет нес солнце на крыльях. Самолет проделал путь в семь тысяч миль. Викрам внимательно следил за его приближением. Он распластался на земле, прижимая к губам стиснутую в руках рацию. Его позиция позволяла видеть всю цепь соратников, так же, как и он, замерших в ожидании посадки самолета. Мальчишки, ответственные за взрывчатку, уже прошмыгнули к полосе и затаились под аэродромным транспортом. Гопал, самый опытный, ждал чуть позади, нацелив на взлетную полосу револьвер с глушителем. Он должен снять шофера топливной цистерны, а по возможности и кого-нибудь из наземной обслуги. Мальчишки уже прикрепили по черной коробочке к каждой из разбросанных по полю машин. Пока все шло по плану. «Леопарды» беспрепятственно проникли в закрытую зону аэродрома, и теперь — Викрам точно знал — малолетние подрывники ждали посадки самолета. Как только пассажиры покинут борт, мальчишки заложат под самолет оставшуюся взрывчатку. Викрам удостоился личного инструктажа. Пожав ему руку, Главный сказал, что рассчитывает на Викрама. «Если в назначенный момент на поле еще останутся люди — не обращай внимания, — сказал он. Пусть пеняют на свою медлительность. Взрывай бомбы, несмотря ни на что». Главный подчеркнул, что это основная задача Викрама, и слова его прозвучали как предостережение.

— Ты все понял? — с нажимом спросил Главный. — Мы не в крикет играем. Это война! Ты несешь ответственность перед тамильским народом, а не перед отдельными людьми.

Главный еще раз дружески пожал Викраму руку.

— Мы подрежем этой стране крылья! — громогласно объявил он. — И всему миру покажем, что не намерены шутить. К нам станут прислушиваться, только когда мы преподнесем хороший урок. Воздушный флот уничтожен, аэродром взорван, пути к отступлению отрезаны! И что они будут делать, а, парень?

Неожиданно улыбнувшись, Главный напомнил Викраму об убийстве его семьи.

— Никогда не забывай об этом, Викрам. Ни на секунду не забывай. Ты обязан отомстить! Я весь день буду слушать новости. Если мы добьемся успеха, это будет твой успех, Викрам. И тогда тебя ждет награда, — пообещал он. — Много наград, парень. Очень много.

Викрам начал обратный отсчет. Медленно. В тот самый миг, когда шасси самолета коснулись бетонированной полосы. Ожидание продлится ровно восемь минут. За восемь минут пассажиры и команда должны покинуть борт. На выгрузку багажа времени не отпущено. А задержавшимся на поле придется винить только свою карму. Пассажиры уже спускались по трапу. Со своего наблюдательного поста Викрам не видел лиц — лишь яркие пятна сари и белые костюмы иностранцев, не пожелавших внять предупреждениям об опасности. Викрам считал беззвучно, следя за бегом секундной стрелки. Он был собран и спокоен. Не отрывал глаз от часов, не проверял, удалось ли скрыться мальчишкам, не искал взглядом Гопала. Просто надавил на кнопку.

Услышав страшный грохот, ощутив волну обжигающего воздуха, Тео обернулся. Он дошел до дверей аэропорта, а самолет, который он покинул несколько минут назад, был объят языками пламени. Крики ужаса перекрыли следующий взрыв. Затем раздался еще один, третий. И еще. Люди в панике ринулись к зданию. Снова рвануло, два раза подряд. Стекла, куски искореженного металла разметало по полю, взлетная полоса скрылась в клубах черного дыма. Казалось, горит и само здание, но пассажиры ломились внутрь и попадали в капкан заклинивших дверей. Под звон стекла и вопли людей на поле высыпали полицейские, следом — пожарные и санитары «скорой». Громкоговорители на английском и сингальском тщетно призывали к спокойствию. В черной дымной пелене утонули и солнце, и звуки сирен, и выстрелы, и людской вой.