Рома Тирн - Москит

Тео развернул машину на галечной дорожке, и дом скрылся из виду. Волосы Нулани были еще влажны после утреннего душа.

Тео решил, что лучше поехать вдоль берега. Пусть КПП и заставы, но все равно быстрее. Две картины он уложил в багажник, а третью, самую большую, пришлось пристроить на заднем сиденье. Нулани очень старалась усмирить восторг, но радость ее рвалась завитками, окружала Тео, летела ввысь дымком сродни туману над морем. День снова обещал быть знойным. Глядя на взвинченную девушку, Тео догадывался, что уснуть этой ночью ей не удалось.

— Ты свалишься к обеду, — сказал он, в очередной раз покосившись на Нулани.

Счастливая — будто на дворе Рождество и время открывать подарки. Да и сам Тео с трудом скрывал собственное радостное предвкушение. Целый день вдвоем. Можно говорить с ней, рассматривать ее рисунки, не давая волю чувствам, тогда как больше всего хочется взять в руки ее маленькую ладонь. День простирался перед ними, яркий как море, что проступало из туманной пелены. Такое чувство, словно смотришь в юность. Впрочем, нет. Он об этом почти не думал — во всяком случае, надолго не задумывался. Видел лишь песчаную колею да блестящие глаза Нулани.

— Может, вздремнешь? — предложил он скучным тоном, будто уже устал от пути. — До Коломбо еще час, а то и дольше. Почему бы не поспать?

Тео не сдержал смеха, глядя на изумленное лицо Нулани, явно шокированной таким предложением.

— В моем возрасте… — он зевнул, продолжая дразнить ее, — ты бы уже давно спала.

Какие же у нее сияющие глаза, так похожие на черные вишни.

— А он какой — ваш друг? — спросила Нулани.

Дорога повторяла причудливые изгибы берега. Нагромождения камней то тут, то там сползали в воду. Гигантские кактусы высились вдоль кромки пляжа. За частоколом кокосовых пальм море вдруг исчезало, но за очередным поворотом глазу опять открывалась песчаная ширь с набегающей рябью волн.

— Рохан? Прекрасный художник. Одно время он жил в Лондоне, где мы и познакомились. Собственно, он муж моей хорошей знакомой, Джулии, она у него давно картины покупала. Одну из них я увидел в гостиной Анны и захотел познакомиться с автором. Во-первых, его работы понравились, а во-вторых, он оказался моим соотечественником.

Рохан… Как описать его? Как описать счастливые времена, когда они были вместе? Рохан и Джулия, его жена-итальянка, и Анна… Те счастливые, теперь очень далекие времена. Отдых вчетвером в Венеции или на тосканских холмах. Долгие вечера, за чудесным итальянским вином, в бесконечных спорах. А потом… Рохан и Джулия на похоронах, по обе стороны от него, обезумевшего, отвергающего сочувствие. Они не обижались. Рохан и Джулия, настоящие друзья, все поняли и терпеливо ждали. Не рассчитывая на ответ, они регулярно писали о своей жизни и однажды сообщили о решении вернуться в Коломбо, в родной дом Рохана, несмотря на беспорядки в стране. Со временем Тео стал отвечать. Все же они самые близкие ему люди, самые лучшие друзья. Нулани слушала, не спуская с него глаз.

— Они тебе понравятся, вот увидишь, — сказал Тео.

А уж в том, что Рохан и Джулия с первого взгляда полюбят девочку, он нисколько не сомневался.

Солнце подбиралось к зениту, когда на их пути встретился первый КПП. Ветер стих, волн на море не было вовсе, и рыбаки вновь вышли на промысел. Женщина в военной форме проверила паспорта Тео и Нулани, осмотрела салон машины и багажник.

— Картины еще не высохли! — воскликнула Нулани, но предупреждение опоздало.

— Здесь далеко не проедете, — глянув на измазанные краской пальцы, бесстрастно сообщила женщина. — Впереди дорога перекрыта. Сверните с А2, езжайте через кокосовые рощи до развалин города. Дальше будет дорога на Коломбо. После второго КПП повернете направо.

Объезд гарантировал им лишних полчаса езды.

— Там происшествие. Все закончено, но надо время, чтобы открыть дорогу.

— Авария? — уточнил Тео.

— Происшествие, — повторила женщина и вдруг улыбнулась. Белоснежно сверкнули неровные зубы: моментальный кадр иной, ушедшей в прошлое жизни. — Посмотрите развалины, — быстро проговорила она и кивнула Нулани. — Очень красиво. Если ты художник, тебе понравится. Можно вознести пуджас — молитву о безопасном путешествии.

И отпустила их взмахом руки.

Через милю или около того дорога делала плавный поворот и вскоре раздваивалась, одним зубцом круто уходя направо, в кокосовую рощу. Тео затормозил: два военных джипа перегородили дорогу, на обочине моргала сигнальным фонарем полицейская машина, а чуть дальше, на самом краю скалы, вмялись друг в друга два автомобиля. На первый взгляд — обычная авария, но «скорую» не вызвали, вокруг толпились только солдаты с автоматами. Распластанные на скале тела погибших до странности походили на тюки грязного белья перед отправкой в стирку. В сладком благоухании цветущих деревьев остро ощущался другой запах, безжизненный, синтетический. Такая гарь, Тео знал, остается после взрывов. Сквозь открытое окно он протянул документы солдату лет двадцати пяти.