Рома Тирн - Москит

Ближе к ночи, когда картины повесили и Нулани ушла домой, Тео захотелось взглянуть на них еще раз. В комнате стояли запахи краски и льняного масла, и присутствие Нулани ощущалось во всем. И снова Тео захлестнули чувства. Он представил ее, красное платье с темными разводами дождя, глаза блестят, похожа на птицу, ускользнувшую от грозы. Он вспомнил молчаливую сосредоточенность, с какой она работала последние месяцы, и вновь восхитился. Ее юностью, ее уверенностью, ее талантом. Глядя на мазки краски, светотени, что превращались в образы, он ощутил причастность к мыслям Нулани.

В «зазеркальной» комнате на столике стояла фотография Анны. Пионы в вазе усыпали стол вокруг рамки лепестками. А что же с его лицом? Нулани удалось не просто внешнее сходство, она уловила иное измерение, некое отличие Тео времен Анны от него нынешнего. А этот взгляд — откуда он взялся? Тео закрыл глаза, наслаждаясь теплом и сокровенностью момента. Вошедший Суджи замер на пороге. Он тоже увидел гораздо более молодого человека, и не только на портрете. Но как такое могло случиться?

— Я должен свозить ее в Коломбо, к моему другу, — сказал Тео. — Он художник. Надо попросить разрешения у ее матери. Мы могли бы поехать на поезде.

Тео кивнул, закрепляя решение.

— Сэр… — Суджи запнулся.

Слова не помогут, если то, чего не должно было быть, уже случилось. Суджи ясно видел, как светятся глаза Тео, — в точности как у девушки. Доверчивые, полные нерастраченной любви. Ну и что тут скажешь? Разве такое можно остановить?

— Будьте очень осторожны, сэр, — произнес Суджи. — Я предупреждал, что за семьей девочки все время следят. Вы не совсем понимаете эту падшую страну. Дядя Нулани пока вас не знает, но учтите, что вы можете на него наткнуться. Из-за отъезда мальчишки в Англию он часто бывает у сестры.

Суджи на мгновение умолк, не зная, как выразить все, что его тяготило.

— Вы не видите, как сильно мы изменились. Война сбила нас с пути, сэр. Некоторые говорят, что во всем англичане виноваты. Хоть они и ушли с острова, а мы все равно чувствуем себя ниже их. Кто знает, может, и правда. — Суджи беспомощно пожал плечами. — Уж очень нам теперь много всего надо, сэр. Поэтому мы и ведем себя совсем по-другому.

«Потерянный рай», — думал Тео, глядя на море. Прежде чем он ответил, Суджи снова заговорил, вспомнив о подброшенном в сад цыпленке:

— Кто знает, где встретишься с врагом, сэр? Вам многие могут позавидовать, и кто-нибудь захочет навести сглаз.

Суджи был очень серьезен, хотя и знал, что Тео глух к любым предостережениям. Он не послушает его советов. Осторожность не в характере Тео. Слишком долго он жил на чужбине, и жизнь вдали от родины изменила его. Он совсем ничего не боится. Да и времени у него нет, чтоб думать о сглазе и о недругах, которые могут встать на его пути.

Тео отправился к миссис Мендис, и Суджи проводил его печальным взглядом.

Суджи был прав: дядя Нулани пил пиво на веранде, а вот самой девочки Тео не увидел. Дядя молчал, слушая о редком таланте Нулани. Тео говорил быстро, от пива отказался, выпил лишь чай с молоком.

— Мой друг преподает в Коломбо в британской школе, он известный художник, и у него большие связи в мире искусства. Он человек в возрасте. Сингалец, — добавил Тео специально для дяди.

Тот по-прежнему молчал.

— Если ее примут в художественную школу, то она будет получать стипендию, — продолжал Тео, хотя понятия не имел, насколько это возможно.

Дядя с каменным лицом вертел в руке банку с пивом.

«Да что со мной такое? — Тео был зол на себя. — Я будто боюсь этого человека, а ведь он абсолютно безобиден. Я заразился опасениями Суджи, не иначе».

Собеседник мельком глянул на Тео, смял банку в кулаке и швырнул в глубь сада. Миссис Мендис принялась пенять ему, что мусорит. Дядя Нулани встал, подтянул ремень на армейских брюках. Ростом он был ниже Тео, но шире, грузнее. С его губ, хорошо очерченных, но слишком мясистых, густо-красных, сорвался странный для мужчины визгливый, саркастичный смешок.

— Искусство! — издевательским фальцетом произнес он. — Тут война идет. Мы не на жизнь, а на смерть с тамилами деремся. На что нам твое искусство, парень? — Он бросил быстрый мрачный взгляд на входную дверь. — Никакое искусство ей не надо. Замуж ей надо, вот что, только, я погляжу, с этим у нее проблемы. Но это уж дело не мое, а матери, э-э?

Не утруждая себя прощанием, он спустился по ступенькам веранды, вышел в ночь, грозившую пролиться дождем, и зашагал к поджидавшему его джипу. Миг спустя фары джипа вспыхнули, выбросив два снопа света, похожие на ярко-желтые палочки динамита.