Рома Тирн - Москит

Она прибежала как только смогла. Хотела пораньше, но задержали дождь, новость о том, что брат получил стипендию, и прищуренный, преследующий взгляд дяди. И все же она появилась — чуть влажные волосы растрепались от бега, на красном платье расплылись пятна от последних капель дождя. Верный своему обещанию, Тео ждал на веранде, с трубкой в зубах, старательно скрывая нетерпение. Нулани скользнула в калитку и остановилась, не замечая, что деревья осыпают ее крупными каплями. Она улыбалась.

— Ну? — Тео уже шел по дорожке. Все его тревоги испарились, едва он увидел ее. — Так и будешь здесь стоять?

Он протянул было к ней руку, но передумал и ограничился улыбкой. Дождь совсем перестал, листья деревьев переливались, будто усыпанные миллиардами крохотных бриллиантов. И день внезапно заискрил яркими красками.

— Ну? — негромко повторил Тео, ощутив легкое дуновение ее радости.

Нулани все улыбалась, не пряча восторга. Взяв его за руку, повела обратно к веранде, заставила сесть. Рассмеялась звонко, велев еще чуточку подождать. Вручила ему альбом с последними рисунками и побежала открывать картины. А где Суджи?

— Погоди! — крикнул Тео, но тут Суджи возник словно ниоткуда, и тоже сияя счастливой улыбкой, оттого что сэр вдруг переменился.

Суджи принес поднос с пивом для Тео и соком лайма для Нулани. Тут же стояла маленькая тарелка с манго. Тео отказался смотреть картины, пока Суджи и себе не нальет пива. Суджи ухмыльнулся. Сэр иногда совершенно несносен. Солнце выглянуло в тот самый миг, когда Нулани развернула картины.

Они оказались меньше, чем ожидал Тео. На первой он сидел за письменным столом, перед лакированной миской с яркими морскими ежами и кораллами. А в старом исцарапанном зеркале отражался совсем другой интерьер — его лондонской квартиры. «Зеркальный» интерьер украшали пионы, которых не было на столе рядом с морскими ежами. На блестящий деревянный край миски опустился длинноногий москит. Тео склонился над пишущей машинкой.

Портрет, который Тео видел несколько месяцев назад, самый большой из трех, тоже был завершен. В одном углу Нулани нарисовала себя: брызги зеленого и белого и черные волосы. Наполненный солнцем кувшин тонкого стекла, треснувший, с отколотым носиком, стоял на полке шкафа рядом с Тео. Лицо Тео было повернуто к свету, он смотрел на деревья за окном. Нулани поймала его в тот момент, когда он ушел в раздумья над очередной фразой. И выражение глаз портретного Тео озадачило Тео реального. То были глаза человека гораздо более молодого — быть может, его самого, но в другой жизни. Как ей это удалось? Откуда она узнала? Боже, подумал он. Боже. На Тео накатила волна чего-то прежде неиспытанного, какой-то неловкой нежности. Накатила — и отхлынула, оставив его с уверенностью, что, когда он вновь обретет дар речи, день для него будет наполнен солнцем, как кувшин на картине.

— Ты… Ты прекрасный художник, — произнес Тео беспомощно. Как писатель, он остро ощутил невесомость и зыбкость любых слов перед талантом. — Люди должны увидеть твои работы, — добавил он, глядя в ее сияющие глаза и понимая, что никакими словами не сумеет передать свои мысли и чувства. Лишь одно он четко сознавал в ту минуту: ее картины должны попасть в Англию. И он это сделает для нее. Чего бы это ни стоило.

Дождь лил и лил. Вода заполняла половинки кокосов, валявшиеся повсюду. В чистейших круглых зеркальцах отражались кусочки неба. Время от времени буддистские монахи поддевали их ногой, переворачивали, выливая воду. Но чаще забывали. Вновь ввели комендантский час, и монахам не до кокосов. Даже зная, что наступило время полчищ москитов, густых как дым и гибельных как летающие иглы, монахи думали совершенно о другом. Их мысли занимал язык — превосходство сингальского над тамильским. Да и солдаты, которых в мирное время обязали бы обрызгать каждый дом ДДТ, сейчас были заняты более важными делами. И потому вода с небес, которую принимали как данность, не слишком обращая внимание, скапливалась озерцами под пальмами, в канавах и выгребных ямах. Истинный рай для москитов. Плавая в кокосовых каноэ среди цветов лотоса и водяных лилий, они терпеливо дожидались ночи. А вот для людей здесь был отнюдь не рай, и те глупцы, что шутили с этой страной, поступали так на свой страх и риск.

Двое британских журналистов были застрелены. Третий, фотограф, сохранил жизнь, лишившись левого глаза. Двоих индийских студентов искалечили. Их истории стали известны, и международная пресса распространила предупреждения об опасности. Держитесь подальше от здешних мест и не пытайтесь преступить их древние законы. А пока все трагедии этой страны накрыл дождь, и многие считали его божьим благословением.