Рома Тирн - Москит

— Нулани, — пробуя имя на вкус, вслух сказал Викрам.

«А может… — размышлял он, — может, поговорить с ее дядей? Точно. Я подружусь с ее дядей, вот что я сделаю. Тогда меня, наверное, и в гости пригласят». Он споро шагал по тропинке, то подныривая под лианы, то обрывая их, чтобы расчистить путь.

Рохан работал во дворике позади студии, в тени моринги.

— Заходите, заходите! Мы уж вас заждались, ребята. Джулия затеяла пир в вашу честь. Разорила по такому поводу весь черный рынок.

Рохан улыбался, и Нулани заулыбалась в ответ. Рохан был в точности такой, каким его описал Тео.

— Эй! — воскликнул Тео, наблюдая за девушкой. — Не вздумай с порога рисовать бедолагу!

Под конец поездки день вновь просветлел. Негромкий голос Нулани, болтавшей о всяких пустяках, успокоил Тео. Она старалась его отвлечь, и Тео в который раз изумился ее интуиции — этому дару, что пронизывал и ее картины. Надо надеяться, что Рохан с ним согласится.

К гостям уже торопилась Джулия, и Тео на миг показалось, что само прошлое спешит ему навстречу с улыбкой на губах и подносом в руках, с коктейлями и колотым льдом. Память вернула Анну. И брызги солнца в бокалах с вином. И вкуснейшую пасту с каракатицей, и сигареты с пряным ароматом гвоздики.

Тео понял, что многого, слишком многого лишал себя. В этот момент все те мысли, которыми он казнил себя столько лет, стали простыми, безмятежными. А воспоминания, не утратив остроты, обрели легкость. Ветер донес крик чаек, будто очень издалека, будто с другого неба — над Адриатикой.

— Это Нулани. — Опустив ладонь на прохладную руку девочки, Тео испытал пронзительное чувство единения.

После ланча из карри с крабами и маллунга, [7] Маллунг — шри-ланкийское блюдо, капуста с перцем чили, кокосами и соком лайма. и жареных баклажанов, и париппу — тушеной чечевицы, и восхитительного творога, после долгого и неторопливого ланча со смехом и дружескими шпильками Рохан наконец вскинул руку:

— Все, довольно! Так не пойдет. Нас ждет серьезное дело. Мы собрались, чтобы посмотреть картины Нулани, верно, нет? Нечего тратить время на всякую ерунду!

И он закрыл уши ладонями, отказываясь слушать возражения. На стенах плясали солнечные зайчики, и война казалась чем-то совершенно невозможным.

— Я расчищу место в студии, — торжественно объявил Рохан, угощая Тео сигарой.

— Бог ты мой! — изумилась Джулия. — Вот так сюрприз. Чтобы мой муж пообещал прибраться в студии? Да ты волшебница, Нулани.

— Может, в его карьере настал переломный момент? — предположил Тео. — Каково, Джулия? Ты ведь этого давным-давно ждала. И не говори, что ты не рада.

— Не скажу, — с серьезным видом отозвалась Джулия. — Если знакомство с Нулани заставит его навести порядок… О-о! Я готова скакать от радости!

— Парочка болтунов, вот вы кто. Пойдем, Нулани, — ухмыльнулся Рохан. — Не обращай внимания на этих филистеров. Показывай свои работы.

— Ясно, — вздохнула Джулия. — Пойду-ка приготовлю нам чаю, Тео. Людям искусства определенно не до нас.

— Ну а я вытащу картины из багажника. — Тео поднялся. — Хоть на что-то сгожусь.

Широким жестом он распахнул дверь, придержал для Нулани и вслед за ней вышел из дома.

— Вы совсем другой сегодня. — Нулани подняла к нему улыбающееся лицо.

Спасаясь от солнца, они шли вдоль стены дома. Воздух был горяч и неподвижен.

— Мне нравится, — тихо добавила Нулани. — Я впервые вижу вас по-настоящему счастливым.

Тео молчал, проникаясь атмосферой вокруг них — ослепительно белой и хрупкой, как яйцо чайки, и заряженной невысказанными мыслями. Балансируя на краю неведомой пропасти, едва ли понимая, что делает, Тео протянул руку и прикоснулся к темным волосам Нулани. Переступил невидимую грань. Остановил мгновение для обоих. И, глядя на них сквозь плотную завесу зелени, увившей окно, Джулия подумала, что видела Тео таким много лет назад. Точно так же он смотрел на Анну. Знает ли об этом сам Тео? Догадывается ли?

Рохан пришел в восхищение от работ Нулани.

— Тебе не нужна художественная школа, — сказал он. — Ни к чему портить то, что дано от природы. Ты душой пишешь, девочка. Нет, тебе нужно просто рисовать. Постоянно. Рисовать все, что видишь, все, что хочется нарисовать.

Он умолк, погрузившись в мысли и не отрывая глаз от картин.

— И обсуждать твои рисунки тоже надо. В этом я тебе помогу. Но главное — продолжай работать. Попробуем устроить твою выставку. Не только здесь, но и в Англии, верно, нет? Что скажешь, девочка? Хочешь свою выставку?