Джо Брэнд - Точки над «i»

– Не понимаю, как ты могла со мной так поступить. Мне казалось, мы ладим, – расстроился Тед.

– Прости, – с жалким видом повторила Марта, – в любом случае где ты собирался жить с ребенком? В той вонючей дыре над клубом?

– Нет. У меня большие планы.

– Ребенок не сможет жить с тобой. Он будет все время плакать.

– Это почему?

– Потому что у тебя уродливая рожа, – объяснила Марта.

Это была игра, но Марте всегда удавалось заставить Теда рассмеяться, и она молилась второй раз за этот месяц, чтобы это подействовало.

Тед не мог поверить, что посреди столь эмоциональных дебатов Марта настолько обнаглела, что снова отколола эту свою старую шуточку насчет его уродства.

Несколько секунд он смотрел на нее ничего не выражающим взглядом, а потом, внезапно, по его большому, изрытому оспинами лицу пробежала легкая тень улыбки, и в конце концов он, не выдержав, расхохотался, запрокинув голову так, словно никогда не сможет остановиться.

– Мне очень жаль, – сказала Марта. – Мне правда жаль, – и заплакала. Иисус не пожелал оставаться в стороне и присоединился к ней. Одна из медсестер, развозившая на тележке лекарства, войдя к ним в палату, обнаружила, что все находящиеся там люди плачут так, словно наступил конец света.

С того момента вся ситуация показалась Марте более терпимой, учитывая, что Тед стал частью семьи, До этого она попросила врачей, чтобы ее оставили в больнице еще на пару дней, так как не была готова к встрече с людьми, которых любила и, возможно, обидела, но поскольку она помирилась с Тедом, то попросила выписать ее немедленно. Причин держать ее там не было, Иисус был абсолютно здоровым ребенком, а Марта была здоровой настолько, насколько могла быть.

Тед и Марта попытались обсудить совместные планы на будущее, но это у них не очень-то получилось, и потому они решили, что Тед поживет пару дней с Мартой и Иисусом, а там видно будет.

Тед ничего не сказал по поводу того, что его сына назвали Иисусом, а Марта молчала в тряпочку, боясь разозлить его. Вместе они упаковали ее вещи, после чего Тед уехал домой за необходимым скарбом и вскоре заехал за ней, чтобы забрать из госпиталя. Проходя по коридорам больницы, Марта показала Теду Мистера Рака, дабы ввести его в мир странных людей, чьи жизни время от времени пересекались с ее жизнью.

Джуниор, ожидавший звонка от Марты, чтобы угнать еще одну машину и доставить ее домой, был очень удивлен, услышав за стеной шум-гам и детский плач. Он вылез на балкон посмотреть, в чем дело, и столкнулся лицом к лицу с Тедом, невероятно при этом перепугавшись:

– А ты кто такой, приятель? – спросил Тэд голосом гангстера из Ист-Энда, что у него всегда очень хорошо получалось.

– Я Джуниор, – еле выдавил из себя Джуниор, – до свидания, – и попятился обратно в квартиру, не понимая, откуда у Марты взялся этот здоровенный урод и что бы это все значило.

Марта с трудом справлялась с ролью матери. Надо было как следует поработать над кормлением грудью, поэтому ребенок был голоден и зол большую часть времени. Марта еле держалась на ногах от усталости, и ей просто хотелось сесть и тупо впериться в телевизор, а затем пойти поспать, но на третий день она поняла, что такие удовольствия в ближайшем будущем не будут доступны.

– Послушай, – сказал ей Тед, – я ведь вижу, как ты уделалась, – почему бы мне не взять Большого Джея с собой в коляске к букмекерам, а ты бы пока поспала и успокоилась?

Марта скрежетнула зубами:

– Потому что младенцу, которому всего три дня, не место у букмекеров, вот почему! – Она подивилась неизвестно откуда у нее появившемуся голосу семидесятилетней ведьмы.

– Ладно, – согласился Тед, – тогда мы просто часок погуляем по парку.

Тед не был знаком с превратностями жизни в Мартином районе и не понимал, что прогулка по парку обычно означала возможность быть забросанным собачьим дерьмом семилетками или нарваться на нож в руках тринадцатилетнего подростка. Марта, как могла, объяснила это Теду пронзительным старушачьим голосом, и они сошлись на том, что Тед отвезет Иисуса на машине куда-нибудь в красивое и безопасное место в городе, погуляет с ним и вернется часа через три – как раз столько времени, по мнению Марты, можно втиснуть между двумя кормежками, чтобы уж совсем не уморить дитя.

Тед уже заметил, что количество детских вещей в квартире Марты было минимальным: старая потертая корзина Моисея, в которой Ромашка раньше держала компакт-диски, несколько комбинезончиков, подаренных мамой Джуниора, и несколько пеленок.