Джо Брэнд - Точки над «i»

– Не знаю, будет ли вам легче от этого, но могу вам сказать, что почти все новоиспеченные мамаши чувствуют себя так, будто дрейфуют без якоря в незнакомом море, и один из способов с этим бороться – попробовать упорядочить свой день, даже если это значит всего лишь расписание часов кормежки Ии… вашего малыша или укладывание его спать в одно и то же время.

Марта откуда-то выудила пакет чипсов и захрустела ими.

– И хватит жрать всякую дрянь, если кормишь ребенка грудью, – сказала Тан, которая, хоть и не маршировала со сторонниками кормления грудью в коричневых рубашках, подумала, что Марта могла бы попытаться делать все по правилам.

– Не стоит так же посвящать много времени уборке квартиры, – заметила она и, оглядевшись по сторонам, тут же поняла, что поддержание чистоты в этом доме никогда не являлось основной задачей. Тан взяла Иисуса кз рук Марты и, распеленав, осмотрела.

– Как насчет купания, смены белья и все такое? – поинтересовалась она.

– А мне уже можно принимать ванну? – обрадовалась Марта.

– Я имела в виду ребенка.

Тед чуть не описался от хохота, и Тан подумала, какой он приятный парень, даже несмотря на негативное первое впечатление – но с такой внешностью ничего не поделаешь.

– Еще чаю, сестра? – спросил Тед, и Тан кивнула, чувствуя себя весьма комфортно в этом бардаке с двумя профанами-родителями и их бедняжкой-малышом.

Внезапно кто-то начал ломиться в дверь. Тед пошел открыть ее и увидел Ромашку, которая явно была на взводе. Он только начал знакомиться с друзьями Марты, и, естественно, Марта пока что мало ему в этом помогла: они либо валились от усталости, умиляясь мордашке Иисуса, либо истерически хохотали, когда Тед схлопотал полный рот мочи, меняя Иисусу пеленки.

– Что с тобой, Ромашка? – спросила Марта – она даже сквозь туман материнства смогла понять, что с подругой что-то не так.

– Я-то в порядке, а вот Сара нет, – ответила Ромашка, – вот и решила заскочить к тебе. По телефону не хотела обсуждать, и потом я знала, что ты будешь дома.

Ромашка понимала, что с приходом Теда динамика в доме Марты изменилась, и не знала, можно ли вывалить все в его присутствии, или нужно играть в игру Тихо-Здесь-Мой-Бойфренд, в которой Марта была изначально безнадежна. Ромашке однажды пришлось преподать урок подруге, после того как та заорала ей через всю комнату на вечеринке, где Ромашка была с Чарли, с которым они только познакомились: «Эй, Ромашка, помнишь тех двух братьев со свинофермы, которых ты трахнула, когда путешествовала автостопом по Франции?»

– Тан – Ромашка, Ромашка – Тан, – представил их Тед, прежде чем Ромашка успела разразиться тирадой о Саре и ее проблемах.

– Привет, Тан, – поздоровалась она. – Это ведь сокращенное от Танжерин?

– Вообще-то да, – удивилась Тан. – Как ты, черт возьми, догадалась?

– Я – «Ромашка» и могу унюхать хипповое имя за двадцать шагов, – объяснила она и поинтересовалась: – А на каком фестивале тебя заделали?

– Айл-оф-Уайт, – Тан засмеялась. – А тебя?

– Не так романтично. Сквот в Кеннингтоне.

– Ну что же, – сказала Тан. – Я, пожалуй, пойду. Вижу, вам многое нужно обсудить. Приятно было познакомиться, и, если надумаете основать группу поддержки – дайте мне знать.

– Я вас провожу, – вызвался Тед, который просто был вежливым, но Марта ощутила, как в груди что-то шевельнулось. Ревность? Конечно же нет! Как она может предъявлять права на обладание таким прекрасным человеком, когда в поле бродят стада тварей, которые могут попытаться его заполучить? Она списала это на гормоны и повернулась к подруге.

– Ну, рассказывай, – начала она с сарказмом. – Билли и Сара не ладят, да? Он ведь никогда не был милым парнем?

– Не надо глумиться, – осадила ее Ромашка. – Все очень серьезно.

Она удивилась тому, что Марта слушала ее вполуха, и, хотя она никогда не была благодарной слушательницей, Ромашке всегда удавалось заполучить ее внимание, когда в истории присутствовали все составляющие мыльной оперы, как и было в случае с Сарой и Билли. Она пока не понимала, что Марта осторожно примеряет на себя мантию материнства, хотя сама вряд ли призналась бы в этом. Да и странно было бы, если бы это было не так.

Теперь до конца дней своих Марта будет жить, проявляя гораздо меньше интереса к тому, как живут другие. Теперь ее внимание большей частью будет обращено на то, чем занимается ее ребенок или дети, и Ромашке придется смириться с этим до тех пор, пока она сама не родит и не станет такой же. До тех пор ее будет раздражать невнимательность Марты.