Джо Брэнд - Точки над «i»

Марта вынула Иисуса из колыбельки и начала кормить, чувствуя себя неловко из-за того, что приходится это делать в присутствии других.

– Ну, и как прошло твое выступление? – спросила она, и, хотя Ромашке не терпелось перейти к последним новостям о Билли и Саре, она не смогла удержаться, чтобы не рассказать об этом.

– Тот насмешник снова был там, и, честно говоря, мне становится страшно, – поделилась она.

– Проводил Тан до ее машины, – крикнул, входя, Тед, но, увидев, что Ромашка и Марта беседуют, а Иисус либо спит, либо ест – его modi operandi составляли еда, сон или плач, – отец семейства пошел на кухню помыть посуду и послушать по радио футбол.

– Ну и как у тебя с? – Ромашка кивнула головой в сторону кухни.

– Да вроде нормально, – ответила Марта. – Хотя мне нельзя трахаться еще шесть недель, и я чувствую, что это необходимо, ведь мы это сделали лишь однажды за всю историю наших отношений, а я даже не помню, хорошо ли мне было. И вообще, поговорим об этом потом, когда будем вдвоем.

– Хорошо. Так вот, насчет выступления вчерашнего… Господи! Конферансье был пьян в жопу. Ты никогда не догадаешься, что он отмочил, когда…

Зазвонил мобильный, и Ромашка, увидев, что это Сара, ответила. Разговор был коротким и раздражающе-непрозрачным для Марты, которая поняла только, что у Сары дела даже хуже, чем прежде, и что-то произошло, судя по ответам Ромашки «Вот блин!» или «О Боги!». Напоследок Ромашка сказала:

– Ладно, давай там и встретимся. Да, Сар, нормально, не беспокойся.

– Ну и? – спросила Марта.

– Она только что ушла от Билли, – сообщила Ромашка, – Не могу поверить. Теперь нам не нужно с ним разбираться, – это было сказано с некоторым сожалением. – Разве не этого мы хотели? И слава богу.

– Она вернется к нему через пару дней, – сказала Марта как бы между прочим.

– Не будь такой пессимисткой, – возразила Ромашка – Мы поддержим ее морально. Сделаем с ней то, что делают с одумавшимися последователями всяких странных религий, вроде как перепрограммируем ее.

– Знаешь, у меня тут небольшая проблема в виде трехдневного ребенка, – заметила Марта.

– Извини. Но ведь он много спит? И Тед мог бы посидеть с ним часок-другой, правда? И знаешь что? – Она посмотрела на Марту и понизила голос до театрального шепота – У меня есть пистолет.

Марта выпрямилась, и Иисус, оторвавшись от груди, заплакал. Мать стала поспешно прилаживать его на место.

– Ты шутишь, – сказала она.

– Нет, не шучу. Я собираюсь его наставить на Билли и как следует припугнуть.

– Что на кого направить? – спросил Тед, входя в комнату.

– Мы тут говорили о том, как Иисус написал тебе в рот, – ответила Марта, шокированная тем, что ее измочаленный мозг сумел хоть что-то придумать, и сообщением Ромашки.

– Ладно, – сказала Ромашка, – я, пожалуй, пойду. Надо с Сарой увидеться.

– Но ты мне не рассказала о том, что произошло у Сары, – спохватилась Марта.

– У меня нет времени. Позвоню тебе позже.

Пока, Тед, пока, Иисус, – и с этим Ромашка ушла.

– Приятно было повидаться с подругой? – спросил Тед. Если бы он знал, о чем был разговор, то вряд ли выражение его лица было бы столь благодушным.

– Иди ко мне, сынок, – он взял Иисуса из рук Марты, глядя на него с улыбкой такой же широкой, как его костюм. – Как поживаешь, радость моя? – и засмеялся, как ему самому казалось, смехом чистой радости. Иисус срыгнул, попав Теду в смеющийся рот. Марта будучи верной матерью и партнером, засмеялась, и все ее попытки не смеяться вызвали вулкан веселья, к которому Тед, даже несмотря на то, что его самого чуть не стошнило, не мог не присоединиться.

Успокоившись и усевшись у телевизора с пиццей и чипсами, не слишком серьезно восприняв совет Тан насчет питания, Тед повернулся к Марте и спросил:

– А мы правда должны называть маленького говнюка Иисусом?

Марта, которая давно хотела как-то перейти к этому вопросу, но боялась потерять лицо, обрадовалась.

– Хорошо, – сказала она, пытаясь скрыть радость, – но отец, к сожалению, будет просто счастлив. Он постоянно будет здесь ошиваться, доставать нас и совать везде свой нос

– В общем-то, мне плевать. Просто не хотел бы, чтобы нашему мелкому отвешивали пинков в песочнице, как это было со мной.

– За что? Неужели имя Тед было особенно непопулярным в твоей школе?

– Не из-за имени, – объяснил Тед, – из-за физии моей долбаной.

– Твоей долбаной чего?

– Физии, – повторил Тед, – из за, ну… лица.

– Что это за язык и из какой он эры, старикан?