Джон Ирвинг - Мир от Гарпа

— Ну ты все-таки не очень… — слегка обиделся Гарри. — Мы все друзья и хотим ими остаться, верно?

— И не смей обижаться! — взорвалась Хелен. — Ты настоящий сукин сын! Трахаешь студентку и считаешь ее гениальной! Это подло по отношению к жене, это подло по отношению ко мне. Я тебе покажу, что такое гениальность!

— Полегче, Хелен, — поморщился Гарп.

— Да поезжайте вы! И пусть Элис сама отвозит домой дочкину няню.

— Ну зачем же так? — опять не выдержал Харисон Флетчер.

— Фаткнись, Харифон! — воскликнула Элис и, взяв Гарпа за руку, вышла из-за стола.

— Совсем уж ополоумели! — кипела Хелен.

Гарп, молча, словно член общества джеймсианок, повез Элис домой:

— Хочешь, я сам отвезу домой твою няньку? — спросил он Элис.

— Только пофкорее.

— Я мигом, Элис.

Она дала ему прочесть вслух первую главу своего романа.

— Я так хотю пофлуфать, как она звутит! Когда я титаю фама, фофтем не то.

Гарп стал читать. Текст, к счастью, оказался прекрасным. Элис писала так легко и изящно, что Гарп мог бы пропеть ее фразы.

— У тебя свой очень чистый голос, Элис, — сказал он. И она заплакала. И конечно, они занялись любовью. Ситуация вполне банальная, но у них это получилось гениально.

— Ведь правда? — спросила она.

— Правда, — признался он, чувствуя, что жизнь его как-то внезапно осложнилась.

— Что же нам теперь делать? — недоумевала Хелен тем же вечером. Она-таки преуспела в своем намерении, и Харисон думать забыл о своей гениальной студентке. Но зато теперь он считал, что самое гениальное в его жизни — Хелен.

— Ты начала, — сказал Гарп, — ты и должна это прекратить, если, конечно, этому суждено прекратиться.

— Легко сказать! — расстроилась Хелен. — Мне нравится Харисон; он — мой лучший друг. И я не хочу его терять. Но я, знаешь, как-то не очень расположена с ним спать.

— А он расположен.

— К сожалению, да, — вздохнула она.

— Он считает, что лучше тебя у него никогда никого не было.

— Но это же великолепно! Как раз то, что хотела Элис.

— Он ей больше не нужен, — сказал Гарп.

Элис нужен теперь Гарп, он это знал. И вдруг испугался, что это может прекратиться. Потому что Элис — минутами он это чувствовал — самое гениальное в его жизни. Во всяком случае, сейчас.

— А как ты? — спросила Хелен.

(«Мир многообразен», — напишет потом Гарп.)

— Я — прекрасно. Люблю Элис, люблю тебя, люблю Гарри.

— А как Элис?

— Элис любит меня.

— Да… — в раздумье произнесла Хелен. — Все мы, оказывается, любим друг друга. За исключением того, что мне не так уж хочется спать с Харисоном.

— Значит, сделано и забыто, — сказал Гарп, стараясь, чтобы голос его не дрогнул.

(Элис рыдая, говорила: «Нет, это не мовет контиться. Не мовет, правда? Я не перефтану тебя любить».)

— Но ты согласен, что стало все-таки немного лучше, чем было? — спросила Хелен.

— Конечно! Ты хотя бы сдвинула дело с мертвой точки, — ответил Гарп. — Отвлекла Гарри от его чертовой студентки. Теперь осталось понемногу отвлечь его от тебя.

— А как быть с тобой и Элис?

— Как только Гарри вернется в семью, все станет на свои места. Это было бы идеально.

— Знаю, что было бы идеально, — сказала Хелен. — Но еще лучше знаю, как оно бывает на самом деле.

Уже не первое прощание с Элис превращалось в неистовый взрыв, распадающийся на обрывки ее бессвязных фраз и неизменно приводящий к новому приступу отчаянной любви. Еще одно погибшее благое намерение, обернувшееся тяжелой испариной страсти и сладостью обильного разрешения, о Господи!

— Тебе не кажется, что Элис немного шизанутая? — спросила Хелен.

— Элис очень хорошо пишет. Она — истинный талант.

— Долбаные писатели, — проворчала Хелен.

— У Гарри мозгов не хватает понять, как она талантлива, — неожиданно для себя сказал Гарп.

— Ну надо же мне быть такой идиоткой! — сокрушалась Хелен. — Чтоб я еще когда-нибудь стала спасать чью-то семью, кроме собственной!

Ей потребовалось полгода, чтобы отвадить от себя Харисона, и все это время Гарп почти не расставался с Элис, беспрестанно мучая ее и себя обещаниями, что это в последний раз. Но, честно говоря, он не мог поверить, что предстоит расставание.

— Мы в тупике, все четверо, — повторял он Элис. — С этим надо кончать, и как можно скорее.

— Когда «фкорее»? — пугалась Элис. — Ведь не фегодня, нет, не фию минуту?

— Не сегодня, — малодушно соглашался он.

Гарп читал ей вслух все, что она писала. И они снова кидались друг к другу, и это было бесконечно и так изматывало, что даже теплый душ не успокаивал, а жалил; даже легкое прикосновение одежды становилось нестерпимым.