Джон Ирвинг - Мир от Гарпа

— С ума сошел? — спросила она. — Нам скоро идти.

— Знаю. Но ничего не могу с собой поделать. Сжалься, — умолял он.

— Опомнитесь, сэр, — насмешливо сопротивлялась она. — Вы знаете, у меня правило: не заниматься глупостями на голодный желудок.

— Мой голод можешь утолить только ты, — не унимался он.

— Правда? — благодарно спросила она.

— Ма, открой дверь, — крикнул Данкен, дергая ручку с той стороны.

— Малыш, — отозвался Гарп, — поди посмотри, какая погода на улице.

— Погода? — переспросил мальчик, силясь отворить дверь.

— Как бы снег не пошел, — крикнул Гарп. — Выйди, посмотри.

Хелен фыркнула и тут же замерла, припав губами к его тугому плечу. Все произошло так быстро, что она даже подивилась.

За дверью опять раздались легкие шажки, и детский голосок объяснил им, что во дворе весна и во всем городе тоже. Гарп открыл дверь, потому что все уже кончилось.

Кончилось, да не совсем. И он ни на миг не переставал думать об этом. Он вез Хелен домой поздно вечером, а в голове неотступно звучало — заветные три пакетика под пишущей машинкой. Машинка безмолвствовала уже не один месяц после выхода «Промедления».

— Ты, по-моему, уже спишь, — заметила Хелен. — Хочешь, я сама отвезу Синди?

— Да нет, я не устал, — буркнул он. — Отвезу.

Хелен лукаво улыбнулась и потерлась щекой о его губы.

— Мой безудержный любовник, — прошептала она. — Если наши выходы в свет всегда будут сопровождаться подобными взрывами чувств, готова выезжать каждый день.

Он давно уже остановил машину возле темного жилого корпуса женского колледжа, но молчал. Неоперившаяся Пташка молча сидела рядом. Он отлично все устроил. Студенты уже разъехались на каникулы. Синди тоже скоро уедет. Он видел, что она опечалена разлукой с любимым писателем, единственным, какого ей пришлось встретить в своей коротенькой жизни.

— Желаю тебе удачной учебы в будущем году, Синди, — сказал он. — Будешь в наших краях, заходи. Данкен будет скучать по тебе.

Девушка смотрела неподвижным взглядом на светящийся щиток. Затем обратила к Гарпу несчастное, влажное от слез лицо, в котором легко читались ее простые чувства.

— А я буду скучать по вам, — жалобно сказала она.

— Ну-ну, — отозвался он. — По мне скучать не нужно.

— Я люблю вас, — прошептала она и неловко прислонилась к его плечу своей нежной щечкой.

— А это уж совсем нехорошо, — тихо сказал он, но не шевельнулся. Еще не пора. Три пакетика лежат здесь, в нагрудном кармане, словно затаившаяся змея.

Ему понадобился только один пакетик. Вся мебель в ее душной комнате была сдвинута с мест. Он положил рядом несколько чемоданов и устроил неудобную бугристую постель. Дорога была каждая секунда. Он и так здорово задержался. Хелен могла уже встревожиться, отчего он так долго говорит дружеское «прощай» Неоперившейся Пташке.

Остальные два пакетика он утопил в быстром весеннем потоке, бегущем через двор женского колледжа. Попросту выкинул на ходу в окно кабины, воображая, как расторопный сторож, заметив чужую машину, уже спешит вниз, чтобы выловить важную улику. Вот оно, тайное орудие преступления, неопровержимое доказательство свершившегося!

Но никто ничего не заметил, ни о чем не догадался. Даже Хелен, разморенная сном, не почувствовала предательского запаха. В конце концов, ей известно, что несколько часов назад он приобрел этот запах вполне законным путем. Приняв душ, он скользнул, непорочный, в свою надежную супружескую постель. Почувствовав прикорнувшего рядом мужа, Хелен пробормотала что-то нежное и бессознательно прижалась к нему бедром. И, когда он уже почти забылся, повернулась спиной, доверчиво коснувшись его ягодицами. От любви и нежности у Гарпа сдавило горло. Он обнял ее живот и счастливо ощутил под рукой еще совсем слабый бугорок — будущего ребенка.

Данкен растет здоровым и смышленым мальчиком. Первый роман завершен, он — писатель, это единственное, о чем он мечтал с детства. Конечно, похоть еще мучает его. Но как ему повезло с женой — он все так же любит ее и любим. А скоро и второй ребенок примет участие в их размеренном, тщательно спланированном странствии.

Он чутко ощупывал ее живот. А вдруг он откликнется толчком, легким признаком жизни? Хелен хочет девочку, и он не против. Но в душе надеялся на второго сына.

Никогда не забыть ему той девочки в парке, не выбросить из головы изувеченную Эллен Джеймс, «трудный жизненный выбор» своей матери. Хелен — другое дело, ему повезло, у нее есть свои амбиции, она не позволит ему вертеть ею как куклой. Но ведь живут на свете и проститутки с Кёрнтнерштрассе, и такие, как Куши Перси. Но сильнее всего сейчас воспоминание о той, чей запах если и смыт горячим душем с тела, то из души не вытравить его ничем — об ограбленной Неоперившейся Пташке. Она рыдала под ним, извиваясь на чемоданах, и голубая жилка билась в ее виске, в наивной височной впадинке под белой детской кожей. Он не вырезал ей языка, но, когда встал и оставил ее, она как бы лишилась дара речи.