Вісім. Жіноча мережева проза

Кроме бумажки с неприличной частушкой, обнаруживаю в своем столе закупоренную бутылку кетчупа «Чумак», купленную полтора года назад и забытую на работе. С кетчупом по соседству — сноубордический фонарик, купленный полгода назад и так же забытый, и еще (ужас) — специальный лесбийский выпуск американского «Hustler-a», позаимствованный ради интереса месяц назад у коллеги мужского пола и забытый со сноубордическим фонариком вместе. Журнал отдаю хозяину. Фонарик и кетчуп кладу в сумку, чтобы унести домой.

На работе часто случаются кризисы. И тогда я начинаю перебирать содержимое стола и хочу в командировку в Ирак. Кроме прочих радостей, там меня может похитить кто-то из террористов (с последующей отдачей, конечно), и осуществится моя мечта — похудеть на 15 килограммов. Но в Ирак никто не посылает, поэтому успокаиваю нервную систему по вечерам шардоне и черешней. Прямо на рабочем месте. А номер сдается — плохо тебе или хорошо, хоть шардоне с черешней, хоть водка сселедкой, а он все равно выйдет. Это стабильно. И это успокаивает по-своему.

В комнате раздаются неприличные предложения: «Давайте поменяем заголовок "Головная боль Коффи Аннана" на "Анальную боль Коффи". Вместо слова «профильный» в ленте новостей привиделось «порнофильм». Вот что получилось: «Спикер украинского парламента предложил депутатам порнофильм». В оригинале было «предложил депутатам профильного комитета». В заголовке вместо «Распродажа ноутбуков в США закончилась страшной давкой» прочла «Распродажа ноутбуков в США закончилась страшной девкой». Анекдот с экрана: каждая девочка с персиками превращается в бабушку с курагой. Бу-га-га. Все ржут. Размышляем с коллегами о том, что по мотивам анекдота «Голова профессора Доуэля ищет работу. Интим не предлагать!» получилось бы охренительное трэш-порно.

Выхожу на лестницу покурить. Уже часов 11 вечера — работа в дедлайн в самом разгаре. Снизу по лестнице на наш этаж пешком поднимается женщина — в черном кожаном плаще, в черных сапогах по колено и с чем-то черным на шее, похожим на поводок. Поднимается и спрашивает: «Это четвертый этаж?» И вдруг мне так захотелось ей ответить: «Да, моя госпожа». Не ответила. Просто и скромно сказала: «Да, четвертый». Жалею до сих пор.

Явам все это рассказываю, чтобы вы знали, что у меня в голове. Чтобы вы знали, что происходит в голове современной молодой женщины хотя бы частично. У меня в голове — в голове и в жизни — много сумасшедшего. «С тобой как с психбольным, никогда не знаешь, когда тебя перемкнет», — сказали обо мне однажды. Я и сама не знаю, когда меня перемкнет.

— Как ты думаешь, жить — это счастье?

— По сравнению с чем?

Случайно, переключая каналы, набредаю на фильм «Ганнибал». Сидя в комнате, кричу в кухню: «О, Ганнибал!» Из кухни также громко мне отвечают: «Кто заебал???» «Когда я слышу или читаю слово «збочення», мне кажется, что это когда с бочками делают что-то непристойное», — говорит мне тот же голос.

На следующий день в доме отключают горячую воду. Я, поедая йогурт с мюслями, жалуюсь: «Блять, как мне надоели эти ведра, эти тазики. Как в блокадном Ленинграде». Мне вполне резонно отвечают: «Дорогая, в блокадном Ленинграде мюслей с йогуртом не было».

Если верить надписям на упаковках с йогуртами, в них живут «живые йогуртовые культуры». А если существует «живая йогуртовая культура», значит, должно быть и «мертвое йогуртовое бескультурье». Логично? ДО-НЕЛЬ-ЗЯ! С ударением на е. Е-е-е. И еще параллельно с мыслями про йогурт думаю, что если есть наглядная агитация, то обязательно должна быть и ненаглядная. Я не приемлю насилия, но люблю насиловать слова и словесные конструкции. Сделанные из другого текста. Я тоже — из другого текста.

Бритни Спирс.

Бритни Спилс.

Бритни Скурилс.

Хотя ведь все знают, что скуриваюсь и спиваюсь я. Конец второй бутылки пива. Вечер. Предзакатное. Иду по набережной к Почтовой площади. Получаю емс: «Какое нереальное солнце, наверное, как в Японии». Отвечаю на него: «А может, это и есть Япония, маленькая Япония в каждом из нас». Не знаю, как насчет Японии, но внутри у меня Хиросима. Больно терять иллюзии. Но боль от потери иллюзий учит иллюзионистов-неудачников не создавать их в будущем.

После третьей бутылки пива на ступеньках у воды я думаю, что вместо «альбом» нужно говорить «аблом». Американская поп-звезда Бритни Спилс выпустила свой новый аблом.

Между ними пробежала чёрная кашка.