Александр Коротенко - Трепанация

– Вы плакали?

– Я не помню. Помню только, что рядом не было отца.

Он замолчал.

– Да, я плакал, потому что рядом не было отца. Я его искал глазами, но не находил, и мне было страшно. Потом меня привезли домой, и я лежал в постели и не мог заснуть, потому что мать с отцом громко ругались. На следующий день я увидел, что у отца правая рука перебинтована. Когда произошло столкновение, дверь с нашей стороны распахнулась, и отец выставил вперед правую руку, а затем дверь захлопнулась и прищемила ему пальцы. Наверное, он не мог поступить по-другому, потому что держал левой рукой меня. Как вы думаете?

Психолог покачал головой из стороны в сторону и обратил внимание, что глаза у Осипа стали влажными, а веки покраснели.

Они помолчали.

– А еще однажды в подъезде нашего дома меня обидели соседские ребята. Я заплакал и сказал, что расскажу папе, и он их всех побьет. Побежал к папе, но он сказал, что очень занят и чтобы я сидел дома. После этого я боялся выходить из квартиры. Мне было стыдно почему-то. Вы понимаете?

– Конечно. Любой ребенок ожидает защиты от своих родителей.

– Позже я мечтал о том, что, когда вырасту, спрошу его, почему он не заступился за меня, но я его больше не видел.

– Что вы чувствуете, когда вспоминаете отца?

– Сейчас почти ничего.

– Почти ничего, – повторил психолог.

– Иногда я с ним разговариваю. Как бы сам с собой. Понимаете? Мне его, наверное, не хватало. Но он же не виноват, что все так получилось, правда?

Психолог кивнул.

– Мама не хотела о нем говорить. Я как-то нашел его адрес в Америке и написал ему письмо, но ответа не было. Может, адрес неправильный.

– Если бы он вам позвонил, что бы вы ему сказали?

Осип задумался.

– Почему он меня оставил? Почему не звонил, не писал? Ни разу не поздравил меня с днем рождения. Зачем меня надо было рожать тогда?

– А ваша мама?

– А что мама, – он начал нервничать, – она всегда была на работе. Я так завидовал другим ребятам, когда у них был день рождения. А мой ни разу не отмечали. Наверное, я любил свою мать. Хотя она была очень нервной. Часто кричала на меня и просила не мешать ей. Все, что я помню, это мой страх помешать ей. Сейчас я понимаю ее. Она была очень красивой, но у нее в жизни что-то не получилось, и, видимо, ей было нелегко. Да ей и со своей матерью было нелегко. Они постоянно ругались. Бабушка считала, что мама не может устроить личную жизнь, и упрекала ее за это, ну и начиналось.

– Что вы чувствуете, когда вспоминаете маму?

– Мне неприятно об этом говорить.

– Хорошо.

Они помолчали. Осип успокоился.

– Осип, сейчас вы взрослый самостоятельный человек. У вас собственная жизнь. Однако, как видите, в вас сидит какая-то незавершенность. Может быть, детские обиды. Подумайте над этим. Всё, о чем вы говорите, уже прошло. Всё произошло. Как вы понимаете, ничего уже нельзя вернуть. Правильно?

– Да, я понимаю.

– Может, вам следует простить своих родителей? Они жили, как могли. Подумайте.

– Я понимаю, но мне их не хватало. Неужели нельзя было дать мне хоть немного любви. Я же был ребенком.

– Думается, это круговая порука. А если они так же нуждались в любви и не получали ее? А если они ждали любви от того, кого вы не знали, но кто для них был дорог? А если они, в свою очередь, также недополучили любви? А если их не научили любить или, по крайней мере, выражать свою любовь? Ведь они заботились о вас по-своему?

– Наверное, но разве этого достаточно?

– Хочется всегда большего. Попробуйте принять все так, как это было, а не так, как вы ожидали.

– Это какая-то христианская мораль, Александр Борисович.

– Может быть и так, что же в этом плохого?

– У меня напряженные отношения с религией.

Психолог посмотрел на него удивленно.

– Ну, я не то чтобы атеист, я скорее агностик.

Осип посмотрел на Александра Борисовича. Тот ждал продолжения.

– Я не отрицаю существования Бога, но не знаю, есть Он или нет.

– Понятно, но сейчас речь не об этом…

– А мне кажется это важным.

– Почему?

– Я все время веду с кем-то внутренний диалог. Как бы разговариваю сам с собой. Понимаете? И я не знаю, кто это. Кто тот другой, что сидит во мне?

– Возможно, это ваше эго. Для многих людей это характерно.

– Но такие эгологи у меня постоянны.

– Представляется, что это может быть незавершенность ваших отношений, например, с отцом. Как вы думаете?

– Не знаю.

Психолог спокойно, размеренно объяснял Осипу удивительные механизмы психики. Непредсказуемость ее реакций и направлений дальнейшего развития. Он занимался просветительством, обращаясь к разуму и сильно развитому интеллекту клиента, который нуждался скорее в консультанте, чем во враче.