Александр Коротенко - Трепанация

Я проснулся и лежал, пытаясь вернуться к реальности. Страх не проходил. Я дрожал. Боялся встать с кровати и опять очутиться во сне. Наконец я включил свет и понял, что уже не сплю.

– Здравствуйте, Осип. Александр Борисович сейчас вас примет. Присаживайтесь.

Умник в очках сидел за столом перед большой книгой. Его палец остался лежать на странице, которую он читал в это время.

Открылась дверь кабинета, и в приемную вошел Александр Борисович.

– Здравствуйте, Осип, здравствуйте. Как ваши дела? – И, не дожидаясь ответа, продолжил: – Проходите, проходите, – доверительным тоном.

Он подошел к очкарику, который встал при его приближении, и шепотом ему что-то сказал. Тот утвердительно кивнул.

Осип стоял у дверей, когда Александр Борисович вернулся к нему.

– Пойдемте. Проходите, – сказал он, пропуская Осипа вперед.

Осип прошел по комнате и сел в привычное кресло. Психолог – напротив него.

Бегло осмотрев его и заметив, что внешность не изменилась, а под рубашкой появилась майка черного цвета, он пристально посмотрел ему в глаза и спросил:

– Как сон?

– Почти так же.

– Принимали снотворное?

– Пробовал донормил. Не помогает.

Психолог занял привычную позицию. Само внимание и очень трезвый взгляд.

– Как только ложусь в постель, накатывает тревога. Начинаю перебирать разные события. Пытаюсь отыскать опасность. Когда ловлю себя на мысли, что не сплю, пытаюсь отвлечься, но все равно возвращаюсь. И так до утра. Утром вроде засыпаю, но просыпаюсь усталым и разбитым. Заставляю себя есть. Заставляю себя работать.

– Чем вы занимаетесь?

– Я придумываю кроссворды для разных издательств. Вопросные викторины и передачи для телевидения. В общем, вопросы. Работа несложная. Я уже почти не пользуюсь словарями. Времени отнимает немного, и платят неплохо.

– Если я вас правильно понял, когда вы ложитесь спать, вы перебираете в памяти то, что с вами раньше происходило. Правильно?

– Да.

– Думается, будет интересно поговорить об этом. Какого рода эти события, и как, по-вашему, они повлияли на вас? На вашу жизнь. Почему вы их все время вспоминаете?

Психолог замолчал, приготовившись слушать.

Осип задумался на некоторое время и начал говорить.

– Чаще я вспоминаю детство. Моя мать работала переводчиком, а отец был врачом. Они развелись, когда мне было около трех лет. Я остался с мамой, но она много работала, и я часто оставался один.

– Вы тосковали?

– Нет. Точнее, я не помню. Может быть. Хотя к нам иногда приезжала бабушка, мама моей матери. Она до самой смерти работала в школе. Так вот, она меня научила очень рано читать.

– Рано читать, – повторил психолог.

– Да, уже к четырем годам я свободно читал сказки. Так вот, мне покупали много книжек, и я все время читал, пока оставался один. Потом мне купили «Что такое? Кто такой?». Помните, наверное, – такие разноцветные детские энциклопедии в картинках.

Психолог кивнул утвердительно.

– Позже я стал читать разные словари. Это мои любимые книги. Их было очень много в доме. Родители были учеными. Я говорил уже. Ну, вот так.

Он помолчал.

– Во двор мне мать не разрешала ходить. Боялась за меня. Потом я пошел в детский садик. Сначала там я все время плакал и хотел домой, а потом стал болеть и опять оставался дома один. Не помню, чтобы мне было тоскливо или одиноко. Конечно, как любому ребенку, мне хотелось быть с мамой, но она же должна была работать. К школе я почти в совершенстве знал английский язык. Это была мамина специальность, и с ее помощью я быстро научился читать по-английски. По крайней мере, на вступительных экзаменах в спецшколу я читал Байрона. Меня зачислили сразу во второй класс. Через два года я учился в шестом классе и к четырнадцати годам с разрешения министерства окончил школу.

– У вас были друзья в школе?

– Нет. Мне с ними было неинтересно. И кроме того, я носил очки, был маленький и очень худой. Надо мной все время смеялись. Но я это перетерпел. Защитить меня все равно было некому. Преподаватели особой любви ко мне не испытывали, потому что я задавал много вопросов, которые их ставили в тупик. Хотя, как ни странно, меня выдвинули президентом общества вундеркиндов. При Академии наук.

– Почему же странно, если вы демонстрировали такие способности?

– Ну не знаю. Так.