Александр Коротенко - Трепанация

Психолог кивнул головой, давая разрешение продолжать.

– Мне нравилась одна девочка, и я ей предложил списывать у меня домашнее задание. Но когда я пригласил ее в кино, она рассказала об этом в классе, и все надо мной смеялись. Не знаю, почему я вспомнил это.

Ну вот. В пятнадцать лет мне разрешили поступить в мединститут. Там я проучился два года, но было неинтересно, а переводиться на старшие курсы ректор не позволил, и я ушел.

Приблизительно в это время я полюбил разгадывать всякие кроссворды и головоломки. Я отправлял их в редакции и получал призы. Однажды меня пригласили в одну газету и предложили, чтобы я для них придумывал кроссворды. Я согласился. Платили немного, но я постепенно стал работать в нескольких редакциях, а потом для телевидения и радио. Вот так вот до сих пор. Я уже говорил об этом. Пытался еще учиться. Сначала на филологическом факультете МГУ, а потом перевелся на философский. Если бы не мать, я бы и его бросил, но она хотела, чтобы у меня был диплом. Потом предлагали в аспирантуру поступить, но к тому времени мать заболела. Ей дали инвалидность. Кстати, из-за этого меня в армию не взяли. А потом мать умерла.

Он замолчал и о чем-то задумался. Молчал и психолог.

– Мать умерла, – сказал психолог.

– Да, – подтвердил Осип и опять замолчал.

– Вы видитесь с отцом?

– Что? С отцом? Нет. Он уехал по еврейской квоте в Штаты вместе со своими родителями. Мы не общаемся. Знаете, иногда кажется, что это происходило не со мной. Особенно, когда со стороны себя слушаешь. Как будто это все какой-то другой человек, а не я. Такое ощущение, что мне это снится и я вот-вот проснусь и вернусь в другую жизнь.

Он замолчал, подавшись всем телом вперед.

– В другую жизнь, – повторил психолог.

– Да, да. Вы понимаете?

Психолог покачал понимающе головой.

– Понимаю.

– Как из этого выбраться? – Осип посмотрел в глаза Александру Борисовичу.

– Думается, это где-то в вас. Какая-то часть вашего Я хотела бы чего-то другого, как мне представляется. Подумайте об этом. Чего бы вам самому хотелось? Что в этой жизни могло бы вас порадовать?

– Не знаю.

– Это непросто. Но вы умный человек и, как мне кажется, в состоянии отыскать суть своего Я. Более того, представляется, что вы знаете причину дискомфорта, но не можете ее выразить. Подумайте об этом.

Психолог еще долго о чем-то говорил, что почти не касалось сознания Осипа. Он машинально отвечал на вопросы и что-то объяснял, но оставался безучастным к происходящему, прислушиваясь больше к внутренним ощущениям.

– Вы слушаете меня, Осип?

– Да, да, – рассеянно ответил Осип психологу.

Тот выпрямился в кресле.

– Ну хорошо. На сегодня мы закончим. Как обычно, выберите себе удобное время для следующей встречи.

Клиент: Осип Москвин. 30 лет.

2-й визит. Стандартное время. Объективно: речь более связная, спокоен, но несколько флегматичен, рассеян, в речи повторения, хорошая память, аналитический ум. Был более разговорчив. Неохотно говорит о матери, называя ее не мама, а мать. Возможен невыраженный конфликт. Лабилен. Моторика удовлетворительная. Отец (возможна скрытая обида). Лейтмотив – одиночество и выживание в этих условиях. Закрыт по отношению к внешнему миру. Возможно, шизоидный тип личности. Почитать сновидения.

Общее состояние 4–. Дальнейшее наблюдение.

Стеклянная поверхность, и я на ней. Она тянется до горизонта. Идеальная поверхность. Очень скользкая. Зеркальная. Я всматриваюсь в нее и сначала вижу свое отражение. Бледное вытянутое лицо. Похоже на черно-белое изображение. Я замечаю тени, скользящие под самой поверхностью. Наклоняюсь, чтобы их разглядеть, и понимаю, что стекло очень тонкое и в любую минуту может треснуть. И тут же это происходит. Я падаю в прорубь из острых осколков и попадаю в воду. Первая мысль – я порежусь и умру. Тогда я ныряю и задерживаю дыхание, чтобы осмотреться. Воды не существует. Я в невесомости, парю в сером пространстве без начала и конца. Хочется дышать. Я не выдерживаю и делаю вдох. Дышится свободно и легко. Я думаю, может быть, стекло уже растворилось в воде, ведь оно такое тонкое, и смотрю вверх. Прямо надо мной проплывает огромная тень. Всматриваюсь и вижу плотную белую массу, всю в царапинах и морщинах. Я вижу, что это не морщины, а буквы. Начинаю различать слова. Вспоминаю то, что читаю. Я вспоминаю, что это море знания, и в нем вопросы. Пытаюсь понять смысл читаемого, но не могу. Читаю уже вслух, громче и громче, чтобы слышать свой голос и, таким образом, понять то, что я читаю. Но смысл ускользает. Мне известны слова, которые я произношу, но я не помню их значения. И вдруг я думаю: ведь если есть вопросы, то должны быть и ответы. Изо всех сил пытаюсь выплыть на поверхность и испытываю облегчение, когда мне это удается. Я уже почти по пояс в воде и смотрю в сторону горизонта. Да. Так и есть. Я вижу большие плавники, скользящие над водой. Их много. Очень много. Я понимаю – это ответы. Я плыву навстречу им, боясь не доплыть. И вот оно. Это чудо. Я оказываюсь в стае ответов. Они кружат вокруг меня, касаясь ног, рук, живота. Они резвятся, выскакивая из воды. Они похожи на дельфинов, но только без плавников. Без хвоста. Без головы. Они все время ускользают от моих прикосновений, а мои руки скользят по их телам, не в силах ухватиться. Океан переливается всеми цветами. Скорее оттенками. Это напоминает северное сияние и свечение моря одновременно. Я ловлю себя на мысли, что могу устать и утонуть. Руки отяжелели, тело тянет вниз. Я начинаю паниковать. Захлебываюсь. Страх. Страх.