Александр Коротенко - Трепанация

Я проснулся. Майка мокрая. Сходил на кухню попить воды. Сделал эту запись и опять лег. Я держу в руках свою голову. Она лежит у меня на коленях. Я смотрю на нее сверху и глажу себя по волосам. Они жесткие. Я чувствую одновременно и их – руками, и прикосновения к ним – головой. Поворачиваю ее лицом к себе. На лице щетина. Я думаю, может, стоит ее сбрить, но, мне кажется, голова тяжелая и нести ее в ванную для бритья не хочется. Я глажу лицо правой рукой и замечаю, что она вся в морщинах, как у столетнего старика. Я оттягиваю кожу на руке. Она поднимается домиком и рвется. Под ней пустота. Нет даже костей. Я понимаю, что меня нет. И голова, которую я держу на руках, не моя. Ужас запирает мое дыхание, и я просыпаюсь.

– Здравствуйте, – поздоровался Осип, войдя.

– Здравствуйте, Осип. Можете называть меня Вениамином. Александр Борисович будет с минуты на минуту. А пока могу вам предложить чай или кофе.

– Спасибо, я просто посижу.

– Как вам будет угодно, – и очки погрузились в чтение.

Осип сел в кресло и какое-то время разглядывал свои руки. Затем осмотрелся. Сел удобнее, расслабился.

– У Александра Борисовича есть семья?

– Извините, – Вениамин посмотрел на него.

– Семья у Александра Борисовича есть?

На лице ассистента отразилось удивление.

– Вообще-то у нас не принято об этом говорить с клиентами. Извините.

– А почему?

– Это личная информация, и вы можете об этом спросить Александра Борисовича.

– Это секрет, что ли?

– Нет, не секрет, но с клиентами не принято говорить на личные темы.

– А вы давно здесь работаете?

– Почти два года.

– Учитесь?

– Да. На вечернем.

– Тоже станете психологом?

– Надеюсь.

– Наверное, интересно?

– Мне нравится. Но нужно много практики, а в России люди пока не приучены обращаться к психологам. Нет культуры психического здоровья. Платят мало и неохотно.

Осип скривил рот и наклонил голову, пытаясь это скрыть.

– Я понимаю, но таких, как Александр Борисович, в Москве единицы, и вам повезло, что вы попали к нему.

– Вам, видимо, тоже.

– Да, и мне тоже. Я его сын.

– А, понятно. И каково иметь такого отца?

– Непросто.

– Он, наверное, все понимает?

– Когда речь идет о посторонних людях.

Открылась дверь, и вошел Александр Борисович. Мягкая улыбка. Одет элегантно – само благополучие. Тут же подошел к Осипу и протянул руку.

– Здравствуйте, молодой человек. Как дела? Как настроение?

Осип встал и пожал его руку.

– Спасибо, вроде нормально.

Психолог посмотрел на ассистента и кивнул ему головой.

– Здравствуйте, Александр Борисович, – ответил Вениамин тихо и уже стоя за столом.

– Бабушка пришла к доктору. Жалуется на недомогание. Тот ставит ей градусник и просит, чтобы она посидела в коридоре. Проходит час, два. Он забывает про нее. Наконец открывается дверь, и бабушка с порога говорит ему: «Возьми, голубчик, свое лекарство, так помогло, так помогло», – закончил анекдот Александр Борисович и рассмеялся. – И так бывает. Правда, Вениамин?

Тот согласно заулыбался.

Осип для приличия тоже улыбнулся.

– Ну хорошо. Проходите, Осип, пожалуйста, – и он открыл дверь кабинета.

Они сели, как обычно, друг против друга, и Александр Борисович посмотрел ему в глаза.

– Что нового? Как вы себя чувствуете?

– Я почитал кое-что. Очень похоже на депрессивную симптоматику. Может, мне попринимать антидепрессанты?

– Видите ли, Осип. Я психолог, а не психотерапевт, и не могу назначать такие препараты. Собственно, у меня немного другие задачи. В вашем случае, как мне представляется, мы могли бы обойтись без медикаментозного лечения. Пока. Пока я не вижу в этом необходимости. Мне кажется, вы в состоянии справиться со своими состояниями самостоятельно. Мы вместе должны отыскать нечто рациональное, что в силу непонятных пока причин было вами утрачено. Я постепенно читаю ваши записи. Я наблюдаю за вами. Думается, это очень интересный случай. Вы – молодой, очень образованный человек, с большим багажом знаний, – и утратили рациональный смысл их обретения. Понимаете? Я ясно выражаюсь?

– Да. Я вас понимаю.

– Я бы не торопился относить ваши состояния к депрессии. И, собственно, отчего депрессия? У вас были серьезные травмы или стрессы длительного свойства? Вы переживали внутренние кризисы? Как вы считаете?

– Когда мне было года два, я попал с отцом в аварию. Может быть, это?

Психолог утвердительно кивнул.

– Расскажите подробнее.

– Я сидел у отца на руках на переднем сиденье автомобиля. Его друг за рулем. Не знаю, что тогда произошло, но я вдруг сильно ударился головой о приборную доску. Я запомнил только то, что остался один. Совсем один. Какие-то люди кругом кричали. Сильно пахло табачным дымом. Это было ночью. Очень хотелось спать, но голова болела так сильно, что я не мог закрыть глаза. Потом я сидел на коленях у какого-то мужчины в форме, и он дал мне конфету «гусиные лапки». Я их любил. Она была вкусной, но я не мог жевать. Мне было очень больно.