Александр Коротенко - Трепанация

Осип понимал, что причина в индивидуальной чувствительности личности к внутренним переживаниям, но не мог принять того, что он, обладая хорошими знаниями, не может с этим справиться самостоятельно. Он опять ушел в себя, в свои размышления, слыша психолога только краем сознания. Но на душе у него становилось спокойнее.

– Хорошо, – психолог встал, давая понять, что встреча окончена.

Осип тоже встал, но его лицо выражало недоумение, как будто ему не дали закончить важный рассказ.

Клиент: Осип Москвин. 30 лет.

3-й визит. Стандартное время. Объективно: аккуратно одет. Более спокоен внешне. Внутреннее напряжение сохраняется. Плаксив. Разговорчив. Обида на отца. Нежелание говорить о матери. Образ отца, возможно, конфигурировал эго (как рассудочного собеседника). Неясен внутренний жизненный проект. Потеря смысловой составляющей. Обратить внимание на религиозный компонент. Клиент хочет развивать эту линию.

Общее состояние 4–. Дальнейшее наблюдение. Обратить внимание на сновидения.

Я сразу вспомнил этот океан. Я плыл вперед к горизонту, догадываясь, что мне нужно именно туда, но не видя ничего, кроме радужных волн, сливающихся с небом впереди. Я стал размышлять, для чего я здесь, для чего я это делаю и куда плыву? Мои мысли зацепились за представление о неком острове, на котором я смогу отдохнуть. И действительно, я увидел его. Как-то сразу он возник передо мной из воды в виде полусферы со светлой полоской песка и зарослями тропического леса. Я вышел на берег и пошел по тропинке, ведущей вглубь.

Я точно знал, куда мне идти. И я пришел.

Передо мной простиралась площадь из блестящего гладкого камня. Я понимал, что это один гигантский квадратный пласт, а не сложение плиток.

Посередине стояло строение в виде пирамиды. Абсолютно гладкое гигантское сооружение. Я подошел к нему и посмотрел вверх, но не увидел, где оно оканчивается. Я коснулся его. Оно было холодное, как изо льда, и обжигало пальцы. Я оказался внутри этой пирамиды, но ощущение было такое, будто я стою посреди площади. Пирамида была прозрачной. Стен не было, но я знал, что нахожусь в ее центре.

Затем я почувствовал, что кто-то меня видит и наблюдает за мной. Я осмотрелся. Никого и ничего. И тут это произошло.

Это Нечто интересовалось, почему я не удивлен тем, что увидел.

Я подумал, что моим сознанием, видимо, управляют, поэтому оно готово ко всему. А где же тогда мое Я? Видимо, сознание, как камера, в которой заперто несколько разных Я, и одно из них – мое. Наверное, оно очень маленькое и забилось куда-то в угол. Но кому это надо было и зачем, я не понимаю.

Нечто мыслило во мне.

– Твоя беда в том, что ты пытаешься все понять, но твое сознание только один из инструментов, и, полагаясь на него, ты пренебрегаешь другими, не менее важными. От этого мир ты видишь плоским, как стена событий. Как доску с объявлениями, которые ты можешь читать только последовательно, а мир объемен, и в нем все существует одновременно, а не по очереди, как ты это воспринимаешь при помощи только сознания.

– А Ты Бог? – спросил я как можно более наивно.

– Да, – отозвалось у меня в сознании.

– И Ты был всегда?

– Да.

– А почему дети считают, что они тоже были всегда?

– Они не знакомы со смертью. Они слишком мало прожили, чтобы это узнать.

– Значит, и Ты молод?

– Я был всегда.

– А для чего Ты создал мир?

– Это Моя естественная функция.

– У Тебя есть сознание?

– Я, как вода, просто существую.

– Да. Вот оно. Ты – вода. Поэтому все живое вышло из Тебя. Поэтому Ты в каждом человеке. Поэтому вода освещается и освещает. Неужели все так просто?

– Слишком просто твое сознание и воображение. Ты не в состоянии вместить суть во всем ее объеме.

– А почему Ты со мной разговариваешь?

– А ты уверен, что Я с тобой разговариваю?

– А с кем я сейчас общаюсь?

– Возможно, сам с собой.

– Тогда кто меня сюда привел?

– Ты сам хотел сюда попасть.

У меня вдруг закружилась голова. В затылке я почувствовал тупую ноющую боль. Голова стала тяжелой и клонилась вперед. Я взглянул на свои ноги, и сердце мое остановилось. Вся нижняя часть моего тела была из мрамора. Я стал статуей. Я прислушался к своему телу, но не почувствовал его. Двигались только глаза.