Ричард Олдингтон - Дочь полковника

— Это и есть ваше убежище?

— Да. Я сюда забираюсь, когда дома становится уж совсем невыносимо. Незаметно проскользнуть внутрь очень просто. Как и уйти… — Она запнулась. — Мне не позволяют курить, но тут я иногда выкуриваю папироску в грустном одиночестве. Вы на меня не наябедничаете? — умоляюще докончила она.

— Я не настолько низкий негодяй! — Мистер Перфлит протянул ей свой портсигар.

— И про это место никому не скажете?

— Ну конечно!

— Честное благородное слово?

— Parole d’honneur [12] Честное слово (фр.). .

Мистер Перфлит чиркнул спичкой, и огонек, подставленный Джорджи под защитой ладони, выхватил ее лицо из серого сумрака. Вид ее крупного носа неприятно покоробил мистера Перфлита. Но ее подбородок, которым она случайно задела его пальцы, оказался приятно гладким и нежным. Они уселись рядом на коврике. Прятки среди кустов, ощущение веселой игры, запретная папироска в запретнейшей из ситуаций — наедине с мужчиной — все это рассеяло смущение Джорджи. Словно бы сидеть и курить рядышком с мистером Перфлитом в полутьме душного сарая было и вполне естественно, и приятно. Кончики их папирос рдели, как два уголька.

— Вы сумели устроить Тома куда-нибудь? — спросила она. — И так благородно с вашей стороны дать ему еще и работу в вашем саду.

Мистер Перфлит неловко кашлянул.

— Да, я нашел Тому очень хорошее место, но, боюсь, ему будет уже не до сада.

— Но почему?

— Видите ли, как я вам уже говорил, найти для Тома что-нибудь здесь — задача безнадежная. Наши противники слишком сильны. Но, как мне было известно, Маккол накоротке с директором новой криктонской фабрики. Он даже вложил в нее кое-какие деньги. Разумеется, он сразу загорелся идеей устроить туда Тома рабочим. Обо всем уже договорено. Для начала Тому будут платить пятьдесят пять шиллингов в неделю, а в недалеком будущем, возможно, и семьдесят.

— Ах, как я рада! Но чем это помешает ему ухаживать за вашим садом?

— Ну-у-у… — Мистер Перфлит явно слегка запутался со своим объяснением. — Э… Ему же придется каждый день ездить на велосипеде в Криктон и обратно, так что возвращаться он будет очень усталым. При таком приличном заработке ему вряд ли захочется тратить силы еще и по вечерам. Естественно, если он все-таки решит немного потрудиться днем в субботу, я буду ему платить за час по профсоюзным расценкам.

— Как вы добры! — восторженно воскликнула Джорджи. — По-моему, вы все устроили самым чудесным образом. Я непременно объясню Лиззи, что она всем обязана вам!

Мистер Перфлит нащупал ее пальцы и ласково их пожал.

— Ничуть! Собственно говоря, обязана она этим только вам, и вам одной. Если бы не ваше горячее к ней участие, мы, прочие, вряд ли загорелись бы желанием ей помочь.

Джорджи блаженно порозовела. Ее так редко хвалили! По правилам Смизерсов, ей следовало радоваться, когда ее хотя бы не бранили. И она позволила мистеру Перфлиту задержать ее руку в своей. Перфлит погасил папиросу и убрал очки в карман, не отпуская Джорджи. Увещевания невидимого советника у него в душе не связывать себя стеснительными альянсами пропали втуне. Он не столько ощутил, сколько догадался, что Джорджи вся дрожит. В густом сумраке они переговаривались вибрирующим шепотом.

— Да, — продолжал мистер Перфлит с мурлыкающей убедительностью, несколько чрезмерной в данном случае, — вся заслуга, какова бы она ни была, принадлежит вам, и только вам.

Джорджи почувствовала прилив счастья, радостного удовлетворения, словно свершилось чудо, оправдавшее ее до сих пор никчемную жизнь. Однако смизерсовский кодекс предписывал немедленно оборвать мистера Перфлита, тем более что он, вполне вероятно, просто подсмеивается. Только ей ужасно хотелось, чтобы он продолжал!

— Ну что вы! Я же ничего не сделала!

— О нет! Я ведь слышал, как вы заступились за Лиззи, когда ваша матушка намеревалась ее выгнать, и, должен признаться, восхитился вами.

— Но как вы узнали?

— Сказать?

— Ну, пожалуйста!

— Если уж приходится признаваться, то от Джадда. Он сначала полагал, будто Лиззи выручил ваш батюшка, но она объявила, что ее заступница — вы.

— Напрасно она проговорилась…

— Разумеется, — вкрадчиво продолжал мистер Перфлит, — я, как вы понимаете, гляжу на это под несколько иным углом. — Он выпустил руку Джорджи, ловко обнял ее за талию и вновь завладел той же рукой. Она не воспротивилась. — Тем больше причин, — продолжал он, слегка вибрируя, — восхищаться вами.