Ричард Олдингтон - Дочь полковника

— Вы бы, наверное, предположили, что Каррингтон меня раскусит. Не тут-то было!

— Но при чем здесь он? — изумленно спросила Джорджи.

— Ха-ха! В подобных запутанных делах, дорогая моя, стратегия требует, чтобы материальной победе предшествовала бы моральная. Я отправился к Каррингтону, потому что хотел положить конец махинациям гнусной ведьмы Исткорт. Теперь поняли?

— Но что может сделать мистер Каррингтон? — сказала Джорджи, с тревогой вспомнив, какое тягостное поражение потерпела она сама.

— Очень много. Потребовалась масса усилий, но льщу себя надеждой, что мы победно заручились поддержкой церкви. Мы с ним жутко долго вели, как он выразился бы, задушевную беседу. Я подчеркнул, что жизнь в этих приходах постоянно отравляется беспочвенными и злобными сплетнями. Намекнул, что и сам он от них пострадал. Затем я перешел к Тому и Лиззи, нарисовал трогательную картину их простодушных любовных забав — естественно, не упомянув про бравого полицейского, — а затем спросил, можно ли допустить, чтобы исткортский ядовитый газ искалечил их юные жизни. Я настаивал, что на нем лежит священный долг помочь не только им, но всему его приходу.

Мистер Перфлит улыбнулся — лукаво, сказал бы он сам, самовлюбленно, сказали бы другие.

— И как вы думаете, что он намерен сделать? Ха! Ха!

— Что?

— Прочесть проповедь на тему милосердия к ближним и добрососедской любви. Я особенно настаивал на добрососедстве, потому что наша местная Ата с таким лицемерием злоупотребляет этим словом. А в качестве текста проповеди он намерен прочесть весь эпизод с женщиной, взятой в прелюбодеянии. Ха-ха-ха! Как было бы прекрасно, если бы они все по очереди сбежали, начиная со старших, но, увы, надежды на это мало. Ха-ха!

— О! — Джорджи была сильно шокирована. — Не кажется ли вам, что вы не должны были обманывать мистера Каррингтона? Не следует шутить со священными предметами.

— Вздор! Кто шутит со священными предметами? Что плохого, если он изобличит один из наиболее очевидных и упорных грехов своей паствы? А если у него не хватило ума самому до этого додуматься, почему бы мне и не подбросить ему парочку свежих идей? И все это во имя священного дела верной стратегии, дорогая моя.

Джорджи покачала головой, но не сумела найти опровержение софистике мистера Перфлита. Внезапно он хохотнул несколько нарочито и поглядел на Джорджи с добродушной злокозненностью.

— Соль же заключается в том, что матушка Исткорт будет потом сыпать намеками, будто у него есть своя причина быть терпимым в подобных делах.

Джорджи побагровела. Она почувствовала, что Перфлит довольно ядовито намекает на нее. Но у нее не было силы преодолеть свое смущение. И в эту секунду над кустами мелькнуло малиновое лицо кузена под обвислыми полями твидовой шляпы.

— Боже великий! — огорченно ахнул Перфлит. — Смейл! Быстрее, пока этот невыносимый зануда нас не увидел! Спрячемся где-нибудь.

Они, пригибаясь, юркнули за кусты.

— Сюда! — шепнула Джорджи, увлеченная возможностью поиграть в прятки. — Я покажу вам мое убежище.

В глубине неухоженного смизерсовского сада прятались полуразвалившиеся службы, некогда возведенные из развалин большого елизаветинского амбара. Туда никто никогда не заглядывал. Высокая дощатая дверь сарая вся прогнила, боковая дверца из крепких брусьев висела на одной петле.

Войдя следом за Джорджи, Перфлит оказался в глубоком сумраке, пропахшем пылью, истлевшей соломой, паутиной и мышами. Он споткнулся о сломанную тачку.

— Т-с-с! — прошипела Джорджи. — Он вас услышит!

— Я ничего не вижу, — жалобно шепнул Перфлит и, морщась, погладил голень. — Тут темно, как в преисподней.

— Сюда! — Джорджи взяла его за руку и повела в дальний темный угол сарая. За останками телеги, хранившимися тут, быть может, лет двадцать, грубо сколоченная приставная лестница вела на сеновал. Джорджи ловко вскарабкалась по ней. Мистер Перфлит не отставал, почти задевая носом ее пятки.

Наверху Джорджи вновь взяла его за руку.

— Осторожнее! Идите по балкам. Настил между ними — одна труха.

В легкой панике мистер Перфлит робко вступил на свою балку, опираясь на твердую руку бывшей девочки-скаута. Так они добрались до низенькой арки, занавешанной мешковиной, которую Джорджи откинула. Перфлит очутился в квадратной каморке, куда еле просачивался свет из зарешеченного оконца под потолком. На полу лежал коврик.

— Ну вот, — произнесла Джорджи почти нормальным голосом. — Тут нас не найдут. Сюда никто не заглядывает.