Ричард Олдингтон - Дочь полковника

«Ругань, — сказал себе Перфлит, — обычное прибежище тех, кому нечего возразить. Но эту разъяренную женскую душу необходимо утихомирить. Девица способна закатить сцену, что было бы прискорбно. И даже выплакаться родителям, что поставило бы всех в крайне неприятное положение». И его ладонь вновь нежно опустилась на ее плечо.

— Тише-тише, — произнес он убаюкивающе. — Зачем же так? Я вовсе не хотел вас обидеть, а просто указал, насколько вы ко мне несправедливы. Вина ведь лежала бы равно на нас обоих, если бы о вине вообще могла идти речь. Но сюда мы забрались по воле случая, и, клянусь, у меня в помышлении не было, пока вы не… Но не важно! И вообще не мы первые, не мы последние.

— Но это же дурно! — воскликнула Джорджи. — Очень дурно и унизительно! Зачем только я вам позволила!

Перфлит позволил себе в темноте довольно гаденькую улыбочку.

— На вашем месте, моя дорогая, я отнес бы все это к категории и естественного, и неизбежного. Ведь, если на то пошло, вы всего лишь испытали то, что девушки обычно испытывают много раньше.

— Но ведь, — с отчаянной решимостью произнесла Джорджи, — приличная девушка должна сохранить себя для мужа чистой ! Мы даже не помолвлены, да я и не хотела бы… Я в вас совсем не влюблена.

«Tant mieux [16] Тем лучше (фр.). , — подумал Перфлит. — Выйти из этого полового лабиринта будет немногим труднее, чем войти в него. Да и в любом случае я только слегка оглушил Минотавра, но не убил его».

— Тем лучше, — мурлыкнул он вслух тоном ублаготворенного любострастия. — Никаких обязательств вы на себя не взяли, да и вообще ведь ничего не произошло. А на мою сдержанность вы можете неколебимо положиться: чем бы я ни был, но, слава богу, я все-таки не джентльмен!

— Я чувствую себя такой падшей, такой запачканной! — вопияла бедняжка Джорджи. — Мне так стыдно! Я никогда-никогда не сумею этого забыть…

«Какой комплимент, будь это правдой! — подумал неугомонный Перфлит. — А впрочем, если она впервые прокатилась по озеру Киферы, то может и запомнить эту прогулку. Но пора кончать!»

Он обнял Джорджи за плечи и привлек к себе. Она почти не воспротивилась.

— Вздор, моя дорогая! Ничего стыдного тут нет. А что до умения забывать, так вам же известно, что именно это — главный и величайший талант Женщины?

Она попыталась высвободиться, и он ее поцеловал. И вновь эта мимолетная ласка парализовала в ней Стремление к Добродетели.

— Вам не в чем раскаиваться, уверяю вас, — сказал Перфлит. — Лишь миг забвения… Не огорчайтесь: нет ничего более естественного, более неизбежного. Как научиться плавать. Только много приятнее. Вашим образованием пренебрегали, но, если мне будет позволено высказать свое мнение, для начала вы попали в хорошие руки, а возможности в вас заложены немалые, да, немалые, я не льщу. Вам следует больше бывать на людях. Однако чурайтесь женщин, которые проявят к вам излишний интерес. А теперь расстанемся друзьями…

— Который час? — перебила Джорджи.

Мистер Перфлит был уязвлен. Вот и мечи жемчуг чувственных радостей и красноречия перед… перед дочерями полковников! Словно отослать свои стихи в «Дейли мейл» — толку ровно столько же. Однако на часы он посмотрел.

— Почти половина восьмого.

— Ой! — вскрикнула Джорджи. — Скоро обед! Мне надо идти. Что скажет мама?

Она вывернулась из-под его руки с поспешностью и, как ему почудилось, равнодушием, почти грубыми. Как женщинам чужда деликатность! Как сильна власть que dira-t-on! [17] Что скажут люди (фр.).

Они торопливо и неуклюже пробрались по балкам к приставной лестнице и слезли в душное темное безмолвие амбара. У двери Джорджи остановилась и шепнула:

— Я должна бежать! Вы сумеете сами выбраться из сада?

«Спешит избавиться от меня, точно пресыщенный супруг от своей благоверной!» — подумал Перфлит, а вслух ответил:

— Разумеется. Но на прощание скажите, что мы по-прежнему друзья.

— Да-да, — нетерпеливо шепнула она и шагнула за порог.

Он поймал в темноте ее руку и поцеловал.

— Прощайте! А вернее — до свидания.

— Прощайте… Ой!

— Что такое?

— Ваша странная книжка…

— Так что же?

— Я ведь должна вернуть ее вам.

Словно слепящий зигзаг молнии озарил мозг мистера Перфлита. «Господи! — подумал он. — Ну непременно они назначают следующее свидание. Она явно на меня нацелилась!»

— Зачем же? — небрежно обронил он. — Оставьте себе. На память.

— Нет! — шепнула Джорджи. — Я ее принесу… в следующую среду. В четыре.