Гарольд Роббинс - Пират

Война. Война с Израилем. Время взять реванш за поражение в 1967 году подступило вплотную. Или же они так считали.

Чувство досады овладело им.

Это произошло слишком скоро. Излишне скоро. Быть может, они и одержат сперва второстепенную победу, но израильтяне гораздо опытней. Если война продлится дольше недели, это будет еще одно поражение арабов.

Даже принц соглашался с ним на этот счет. Но надо было много всего сделать. Если в мире будет создано мнение, что они объединились, то, возможно, они смогут одержать победу и покрупней. Не на поле брани, где люди умирают, но в банках и домах, где люди живут.

Пыльный, серо-коричневый фольксваген, облезлый от солнца, песка и ветра за долгие годы странствий в пустыне, чихая и кашляя, не доехал несколько метров до паркинга. Часовые с любопытством наблюдали, как из машины вылез в таком же пропыленном бедуинском бурнусе старик и направился к задку машины. Задрал крышку и безнадежно уставился на мотор.

Подошел один из часовых.

— Что случилось, старый?

— Я бы и сам хотел знать. Даже верблюду бывает нужна вода, а эта тварь, я тебе скажу! Есть что-то безбожное в твари, которой никогда не нужна вода. Будь эта верблюд, я знал бы, что делать.

Молодой солдат засмеялся.

— А что бы ты сделал, будь это верблюд?

— Я дал бы ему попить. Если после этого он не стал бы работать, дал бы ему пинка под зад.

— А почему б тебе не попробовать сейчас? — предложил солдат.

— Я уже пробовал. Не помогает. Ни черта ей не помогает.

Старик продолжал пялиться на мотор, а солдат заглянул в машину. Интерьер ее был столь же обшарпанный, как и экстерьер. Обивка изодрана в клочья, на приборах лежал толстый слой пыли. Солдат дотянулся до панели, стер пыль с бензоуказателя, выпрямился и повернулся к старику.

— У тебя бензин кончился.

— Я в этом не понимаю. Никогда этого раньше не случалось.

— Это случилось теперь, — сказал солдат с оттенком превосходства в голосе.

Старик пожал плечами.

— Вот и чудесно, я рад, что ничего серьезного. А то испугался, не околела ли бедняга совсем. — Он двинулся к воротам. — Отпихните ее в сторонку, — крикнул он через плечо. — Я пришлю, чтобы заправили бак.

— Постой-ка! — Часовой подбежал и загородил дорогу. — Туда без пропуска нельзя. Это зона строгой охраны.

— У меня есть пропуск, — сказал старик, протягивая ему что-то.

Солнце сверкнуло на блестящей пластмассовой карточке.

Солдат взял карточку, поглядел и вытянулся.

— Извините, генерал, — сказал он, отдавая честь.

Бен Эзра ответил на приветствие.

— Все в порядке, солдат. Вольно.

Солдат расслабился.

— Вы знаете, как пройти? — спросил он почтительна.

— Знаю, знаю, — улыбнулся Бен Эзра. Он протянул руку. — Может, вернешь мой пропуск?

— Слушаюсь, господин генерал, — быстро исправил оплошность часовой. — А насчет машины не беспокойтесь. Мы о ней позаботимся.

Генерал улыбнулся:

— Благодарю. — Он повернулся и пошел, его бурнус мягко помахивал в такт шагам.

— Кто это был? — поинтересовался второй часовой.

Солдат почтительно приглушил голос:

— Генерал Бен Эзра.

— Лев Пустыни?! — В голосе второго солдата послышалась нотка недоверия. Он посмотрел вслед старику. — Я думал, он давно умер.

— Да нет, — сказал первый солдат. — Давай-ка помоги мне с машиной генерала.

В конференц-зале за круглым столом сидело всего пять человек. Три американца, что присутствовали на первом совещании, Бен Эзра и генерал Эшнев.

— Прошу меня извинить, господа, что нас собралось так мало, — обратился к присутствующим Эшнев. — Но все остальные на фронте.

— Нет нужды приносить извинения, — сказал Уэйгрин. — Мы все понимаем. — Он улыбнулся. — Кстати, вас можно поздравить. Ваши парни отлично себя показали, окружив Третью армию египтян.

Эшнев мрачновато кивнул.

— Вы предвкушаете победу… Мы же совсем еще не уверены.

— Вы уже победили, — уверенно сказал американский полковник.

— И мы все еще нуждаемся в помощи, — сказал Эшнев. — Большой помощи. Мы слишком дорого заплатили, дав им напасть внезапно.

— Кто бы мог подумать, что они предпримут атаку на праздник Иом Кипур? — заметил представитель госдепартамента Хэррис.

Голос Бен Эзры был деловит.

— Подумал — я. Кажется, я достаточно ясно все изложил на предыдущем совещании.

— Это же была дикая мысль, — стоял на своем Хэррис.

— Пусть дикая, но все же мысль, — философски замерил Бен Эзра. — Однако вы все равно не собирались ничего предпринимать, верно?