Гарольд Роббинс - Пират

Юсеф посмотрел на экран. Да, конечно. Он удивился, как сам этого не заметил. У мужчины было типичное лицо еврея.

Послышался звук шагов. Вернулись Джордана и Рик. Уголком глаза он наблюдал, как они подошли к бару и там сели. Он видел, как Рик взглянул через плечо на экран и что-то сказал ей. Она засмеялась и подняла бокал вина, поставленный перед ней барменом.

Юсеф про себя злорадно усмехнулся. «Смейся, смейся, сука! — мстительно подумал он. — Вот так. Смейся, жидовская подстилка!»

Теперь он знал точно, что будет делать с видеозаписью. Бейдр будет чрезвычайно ему благодарен за заботу о чести его имени. Ведь он скроет от мира, как жена Бейдра изменила ему с евреем.

Лейла с укором посмотрела на свою мать.

— Я же сколько раз говорила тебе, мама! Хамид мне просто друг, вот и все. У меня нет на него серьезных видов. Замуж за него не собираюсь. Он друг и только.

Мариам тяжко вздохнула.

— Не понимаю, что с тобой творится. Он же обыкновенный сириец, даже не из хорошей семьи. Не представляю, что ты в нем нашла.

Лейла закурила.

— Должна же я с кем-то разговаривать.

— Есть много хороших мальчиков, с кем ты могла бы поговорить. Отец сказал, фабрикант Фоаз подъезжал к нему. У него сын жених и тобой интересуется.

— Кто?! — насмешливо спросила Лейла. — Фоаз или его сын?

— Не воображай о себе слишком много. Дедушка желает тебе только добра.

— Такого же добра, что он устроил тебе? — спросила Лейла с намеком.

— Это была не его вина. Никто из нас тогда не знал, что за тип твой отец. Мы все делали правильно. Никто не может указать на нас пальцем.

— А я не видела никого, кто показывал бы пальцем на моего отца, — возразила Лейла. — Никому нет дела до твоих поступков, пока у тебя много денег.

Мариам раздраженно мотнула головой.

— Вот об этом я всегда и говорю. Ты вся в отца, у тебя ни чуточки нет от меня. Ты видишь все только таким, каким хочешь видеть ты. Я никогда не разрешила бы тебе уехать в школу в Швейцарию. Единственное, чему вас там научили, — это возражать матери. Твоя сестра себе этого не позволяет.

— Моя сестра глупая! — бросила Лейла зло. — У нее на уме только дом, дети и ее проблемы с челядью.

— Все это и должно заботить женщину, — подтвердила Мариам. — А что, по-твоему, еще?

Лейла жестом показала на окно.

— Там, между прочим, есть еще целый мир, мать. Ты разве не видишь? Слишком много лет мы жили под гнетом, наш народ жил в рабстве и терпел издевательства. Наши братья стонут под игом евреев в Палестине. А ты спрашиваешь, «что есть еще».

— Этими проблемами должны заниматься и решать их — мужчины. Мы же должны делать свои дела.

— Что толку… — бросила Лейла с негодованием. Она направилась к двери. — Я пошла.

— Куда ты? Опять на свидание со своим Хамидом?

— Нет. Просто пойду выйду. Только и всего.

— Что тебе вдруг приспичило? Скоро обед.

— Я не голодна. Не ждите меня.

Мариам посмотрела, как закрылась дверь за дочерью. Несколькими минутами позже она услышала, как от их дома отъехала машина. Она встала и подошла к окну как раз в тот момент, когда маленький мерседес-кабриолет выезжал на улицу.

Лейла в самом деле была такая же, как ее отец. Никто не мог с ней разговаривать. Вспомнилось, как месяц назад она объявилась у дверей дома вместе со своим сирийским дружком Хамидом. Они оба были такие оборванные и грязные, что прислуга, работавшая здесь недавно, не хотела пускать их в дом. Под конец служанка нехотя позвала хозяйку.

Мариам была шокирована видом своей дочери. Кожа у нее потемнела и обветрилась, будто она провела много дней на солнце в пустыне, и на ее теле не осталось ни одной выпуклости. Она была худая и плоская, как мальчишка.

— Что случилось? — завопила Мариам.

— Ничего, мать, — спокойно ответила Лейла.

— Но ты взгляни на себя, на кого ты похожа! Как будто ты месяцами не мылась.

— Со мной все в порядке, мать, — упрямо повторила Лейла.

— Откуда ты явилась? Я думала, ты еще в школе.

— Домой мы добирались на попутных, автостопом.

— С какой стати? Все, что тебе надо было сделать, это позвонить домой. Мы купили бы тебе билет.

— Если бы я хотела получить билет, позвонила бы. Но я хотела приехать таким способом.

Тут наконец Мариам обратила внимание на стоявшего за порогом Хамида. Она посмотрела на него, потом на дочь.

— Это мой друг Хамид, — сказала Лейла. — Он сириец.

Хамид сделал шаг вперед. Коснулся пальцем Своего лба.

— Ташаррафна.