Гарольд Роббинс - Пират

— Война — время тяжелое, — сказал Бейдр.

— Ваша семья принимала в ней участие?

— Не совсем. Страна наша маленькая и, наверно, никто всерьез не думал сражаться из-за нее. — Он не стал упоминать о том, что принц Фейяд заключил соглашение с Германией: если Германия победит, то группа Фейяда возглавит всю нефтяную промышленность на Ближнем Востоке.

— Как по-вашему, — спросил Хатчинсон, — будет еще одна война на Ближнем Востоке?

Бейдр пристально посмотрел ему в глаза:

— Ваши предположения столь же близки к истине, как и мои.

— Да-a, если что и случится, — сказал Хатчинсон, — я думаю, вы всыплете им как надо. Настанет время, когда надо будет кому-нибудь приструнить этих евреев.

— У нас не очень много клиентов евреев? — спросил Бейдр.

— Нет, сэр, — заверил Хатчинсон. — Мы не очень-то их жалуем, вот поэтому.

— А вы не думаете, что поэтому мы и профукали дело с Ранчо дель Соль? — спросил Бейдр. — Потому что разработки вели там несколько евреев?

— Должно быть, это и есть причина, — быстро согласился Хатчинсон. — Они хотели вести бизнес с еврейскими банками в Лос-Анджелесе.

— Я полюбопытствовал. Кто-то сказал мне, что нас перешибли. В Лос-Анджелесе им дали ссуду под основной капитал, а мы запросили на полтора пункта больше.

— Евреи нарочно это сделали, чтобы подставить нам подножку, — сказал Хатчинсон.

— В следующий раз вы подставите им. Я хочу, чтобы наш банк был конкурентным. Это единственный способ привлекать крупных дельцов.

— Даже если они евреи?

Голос Бейдра поскучнел:

— Не смущайтесь. Мы с вами говорим о долларах. О долларах Соединенных Штатов. Эта сделка могла принести нам доход в два миллиона долларов на основной капитал за три года. Если бы мы уступили полтора пункта, это все-таки дало бы нам полтора миллиона. Мне совсем не нравится, когда такие деньги уплывают.

— Но ведь евреи все равно сбили бы нам цену. В любом случае.

— Возможно, — сказал Бейдр. — Но мы могли бы запомнить отныне и навсегда, что мы будем заимодавцами равных возможностей.

— О’кей, — сказал Хатчинсон. — Вы босс.

— Кстати, цифра, которую вы назвали по «Лейжер Сити», остается в силе?

— Да, двенадцать миллионов долларов. Япошки ее вздули.

— Сделайте заявку по этой цене.

— Но постойте… У нас же нет в настоящий момент такой суммы, — запротестовал Хатчинсон.

— Я вам сказал — сделать заявку, а не покупать. Полагаю, к концу недели мы, возможно, будем иметь партнера.

— Заявка обойдется нам в десять процентов, в миллион двести тысяч. Если партнера не окажется, мы потеряем их. Таким образом, уйдут наши доходы за год. Ревизорам это может не понравиться.

— Я рискну. В наихудшем варианте я вложу свои деньги.

Если бы все сработало как задумано, то ни он, ни банк не потратили бы ни одного цента. Шесть миллионов вложили бы японцы, а вторые шесть пришли бы из его ближневосточной группы через нью-йоркский банк. Он имел бы эти деньги тремя путями. Банк получал бы проценты на ссуду и собственные средства, он же мог бы получать проценты за свои акции в японском консорциуме и еще у него были собственные средства в ближневосточной группе. Деньги, похоже, обладали прелюбопытнейшим свойством подпитывать самих себя и расти.

Наконец Хатчинсоны ушли. Джордана вернулась в комнату и в изнеможении опустилась в кресло.

— Иезус, — проговорила она. — Я просто не верю.

Бейдр улыбнулся.

— Во что ты не веришь?

— Что на свете еще живут такие люди. Я думала, их уже нет. Помню их по своему детству.

— Ты со временем убедишься, что люди в своей сути не меняются.

— Думаю, ты не прав. Ты изменился. Я изменилась.

Глаза их встретились.

— И вовсе не обязательно к лучшему, а?

— Зависит от того, как на это посмотреть. Я не думаю, что когда-нибудь могла бы вернуться к своей прежней жизни. Да и ты тоже не смог бы вернуться домой и остаться там насовсем.

Он молчал. В чем-то она была права. Он ни за что не смог бы жить жизнью, какой жил его отец. Слишком много всего происходило в мире.

— Покурить бы, — сказала она, взглянув на него. — У Джабира наймется тот его персональный гаш?

— Наверняка, — сказал Бейдр и хлопнул в ладоши.

Джабир возник из смежной комнаты.

— Слушаю господина?

Бейдр быстро что-то сказал ему по-арабски. Через мгновение Джабир появился с серебряным портсигаром и раскрыл его перед Джорданой. Сигареты были красиво набиты, с корковыми мундштучками. Она осторожно взяла одну. Затем он повернулся к Бейдру и предложил ему. Взял одну и Бейдр. Джабир положил портсигар на кофейный столик перед Джорданой, чиркнул спичкой и дал ей прикурить. Пламя он поднес так, что оно коснулось лишь самого кончила, и жар не попал внутрь сигареты. Точно таким же способом он зажег и сигарету Бейдра.