Борис Пугачев - Зеркало для слепого

Пока готовили дастархон, Родик последовал примеру Иранца и поднялся по извилистой тропе к началу водопада. Сверху открывался чудесный вид на ущелье. Родик, еще не отошедший от вчерашнего застолья, зачарованно стоял на краю обрыва. Идиллию нарушила автоматная очередь. Он вздрогнул и посмотрел на Иранца, что-то фотографирующего.

— Не волнуйтесь, любезный. Это профилактика-с. Увидели что-то на горах. Может, медведь, может, пастух. Это мои пенаты. Мои предки жили вон за тем перевалом. Пока тут все собираются, поеду навещу родной кишлак. Смею надеяться, что-то осталось. Зело уповаю, чтобы хоть могилы сохранились. Родители мои еще живы, а вот прадед и другие… Хотите составить компанию?

— С удовольствием, — согласился Родик. — Мне будет интересно. Я предупрежу Абдулло Рахимовича.

Абдулло Рахимович, выслушав Родика, выразил сомнения в безопасности такой экскурсии, но, вероятно, не желая отказывать, подозвал Салима и по-таджикски о чем-то распорядился. Потом, обращаясь то ли к Родику, то ли к Иранцу, сообщил:

— Занимайте вон тот автобус. Он на базе ГАЗ-66. Пройдет где угодно. Постарайтесь уложиться часа в два-три.

Автобус, уже второй день сопровождающий колонну, был буквально забит военным имуществом, часть которого, чтобы освободить место для пассажиров, вынимали и складывали на земле двое юношей под руководством Салима. Родик остановился, ожидая окончания этой процедуры.

— Вот возьмите, — предложил Салим, протягивая Родику пистолет.

— Зачем? — спросил Родик, однако взял оружие, ощутив в руке приятную тяжесть.

— Амак велел. Это хороший пистолет. Многозарядный.

— Я вижу, что это пистолет Стечкина. Двадцать патронов, если не ошибаюсь, но он очень тяжелый.

— Вы все знаете, муаллим. Остановимся — постреляем. Кобуры у меня к нему нет.

— Ладно. Хотя без кобуры-приклада его таскать плохо… Да и точность стрельбы пострадает. Хорошо, я его в сумку положу. Может, действительно поупражняемся. А вы поедете с нами?

— Да, амак велел, но и мне быть рядом с вами приятно. Мои бойцы тоже с нами поедут.

Подошел Иранец в сопровождении двух мужчин. Родик раньше не общался с ними, но видел их за столом и, по ряду признаков, считал помощниками Иранца. Правда, в чем могла состоять их работа, оставалось для Родика загадкой. Иранец никак не вписывался в команду Абдулло Рахимовича, хотя, очевидно, имел какие-то серьезные цели. Более того, он резко контрастировал не только со всей обстановкой, но и с этими людьми, на вид обычными представителями сельской интеллигенции юга Таджикистана.

Размышления Родика прервал звук стартера. Все быстро начали передвигать патронные ящики и размещаться в автобусе. Родик устроился на первом сиденье, с которого открывался обзор как через боковые, так и через лобовое стекла.

Ехать пришлось не так далеко, но опять было страшно. Временами казалось, что автобус вот-вот перевернется и упадет в бездну. Родик не раз пожалел, что принял предложение Иранца. Наконец миновали перевал и вскоре увидели прилепившийся к склону горы кишлак с необычными домами, построенными на очень высоких фундаментах. Двое стариков встретили их и пригласили на настил, используемый в качестве дастархона. Настил также располагался на большой высоте от земли, и подниматься на него пришлось по лестнице. Это тоже было необычно, хотя сидеть оказалось удобно, а открывающийся вид радовал глаз.

Скудное угощение состояло из чая, лепешек и кусочков колотого сахара. Иранец о чем-то оживленно беседовал со стариками, очень похожими друг на друга из-за испещренных глубокими морщинами смуглых лиц. Старики приветливо улыбались и, прихлебывая чай из выщербленных и покрытых трещинами пиал, что-то поясняли по-таджикски Иранцу.

— Господа, не сочтите за дерзость… Я и уважаемые аксакалы пойдем на кладбище, а по дороге посмотрим место, где раньше была обитель моих предков, — сообщил Иранец.

— Мы вам не помешаем, если тоже пойдем? — спросил Родик.

— Извольте, если захочется побыть одному-с, то я скажу, — ответил Иранец. — Не того свойства дело-с.

Кишлак оказался небольшим, с одной улицей. Кроме сопровождающих их стариков, других жителей видно не было. Один из аксакалов, раздвинув палкой кусты, свернул с дороги. Все последовали за ним и вскоре заметили разваливающийся фундамент из дикого камня. Родик понял, что это когда-то и было домом предков Иранца. Тот обошел фундамент и, определив, где был вход, уселся на развалины. Потом вынул из кармана что-то, похожее на носовой платок, и, покопавшись, насыпал в него земли. Родик почувствовал себя лишним и направился к дороге. Вскоре туда вышли и остальные. Все молчали. Старик, махнув палкой, что-то сказал по-таджикски и медленно побрел вдоль улицы. Процессия последовала за ним и, пройдя по узкой тропе, попала на маленькое кладбище. Здесь было несколько десятков захоронений. Старик походил между надгробий и подозвал Иранца. Тот, хотя и был в белом костюме, встал на колени и принялся расчищать надгробье. Родик опять ощутил неуместность своего пребывания и тихо ретировался. За ним пошел Салим. На дороге Родик остановился, размышляя, чем бы себя занять, и в очередной раз жалея, что решил предпринять такое путешествие.