Борис Пугачев - Зеркало для слепого

Колонна въехала в палаточный городок, попетляла и остановилась. К их «Волге» подбежал стройный мужчина в полевой форме и, приложив ладонь к фуражке, произнес:

— Здравия желаю! Начальник штаба капитан Фахрутдинов. Рады вас видеть! Прошу следовать за мной. Я покажу ваши места.

Абдулло Рахимович не спеша вышел из машины и, пожав капитану руку, представил Родика, не забыв про все его научные регалии. Капитан, сверкнув глазами и доброжелательно улыбнувшись, повторил военное приветствие.

Родик в ответ протянул руку и ощутил слишком крепкое рукопожатие. Подошли Нурмат и Анзур, молча обменялись рукопожатиями с капитаном. Родик огляделся в поисках Иранца, но того нигде не было видно. Удивляться этому факту долго он не смог, так как капитан сказал:

— Командир идет.

К ним приблизился невысокого роста худощавый мужчина в полувоенном камуфляже без знаков различия. На подвижном лице с восточными, но нехарактерными для таджика чертами, застыла неприятная улыбка, никак не сочетающаяся с настороженным взглядом. Вероятно, он часто общался с Абдулло Рахимовичем. Они обнялись, как старые знакомые. Родик из того, что сказал по-таджикски Абдулло Рахимович, уловил лишь отдельные слова: «ид» [76] Ид ( тадж .) — праздник. , «задруз» [77] Задруз ( тадж .) — день рождения. , «муборакбошад» [78] Муборак бошад ( тадж .) — поздравляю. , «соломатбошед», из чего сделал вывод, что это и есть юбиляр.

Перейдя на русский, Абдулло Рахимович представил Родика. Тот также поздравил именинника и в ответ получил визитную карточку. Это очень удивило его, поскольку ни один из встреченных им в последние дни людей визитных карточек не имел. Родик, успевший раздать все свои визитки, извинился за то, что не может ответить тем же, но его извинения никто не услышал. Все двинулись в направлении какого-то сооружения, при ближайшем рассмотрении оказавшегося трибуной. На ней размещались стол с микрофоном и несколько стульев. От трибуны в обе стороны расходились уставленные различными закусками и бутылками столы. Они образовывали огромное каре, и даже по беглым оценкам Родика за ними могли сесть несколько сотен человек. Пока же все места за столами пустовали. Суетящиеся около них мужчины, вероятно, завершали сервировку. Недалеко от трибуны люди в штатском расставляли какую-то аппаратуру. Родик сперва подумал, что это оркестр, но, увидев видеокамеры и микрофоны, понял: мероприятие планируют увековечить на кинопленку. Такие масштабы празднования юбилея обычного офицера поражали. Родик объяснил это для себя проблемами гражданской войны, когда расстановка сил не подчиняется общепринятым законам. Он хотел уточнить свои догадки у Абдулло Рахимовича, но в это время послышался вертолетный гул. Родик поднял голову и увидел два заходящих на посадку вертолета. Все направились к месту приземления. Из вертолетов, не дожидаясь, пока лопасти перестанут вращаться, вышли несколько десятков человек, многих из которых Родик видел в последние дни. Начались долгие приветствия. Считая для себя ненужным участвовать в такой церемонии, он отошел в сторону и, чтобы чем-то заняться, осмотрелся. Около одной из палаток он заметил Иранца, беседовавшего с двумя военными. По тому, как военные слушали его, было понятно, что беседа не носит случайного характера. Скорее, она походила на инструктаж. В этом Родик еще более уверился, когда военные, козырнув, быстрым шагом направились к отдельной палатке. Иранец, помедлив, пошел в сторону Родика, затем смешался с прибывшими и пропал из виду.

Повсеместно наступало оживление. Люди приезжали на легковых автомобилях, автобусах, грузовиках. Появились одетые в национальные платья девушки, заиграла музыка.

Абдулло Рахимович подошел к Родику и пригласил устраиваться рядом с ним за столом. Так Родик оказался возле трибуны, от которой его отделяло всего одно незанятое место.

Началось празднование, руководимое встретившим их капитаном. Сперва тот по-восточному витиевато хвалил юбиляра, а потом стали выступать гости. Капитан представлял каждого, подробно перечисляя все регалии, присутствующие аплодировали. Слова Абдулло Рахимовича подтвердились. Приехали, судя по всему, почти все руководители республики. Говорили много, отмечая различные заслуги именинника, вручали грамоты и подарки. Родик пытался было прислушиваться, особенно когда выступал Абдулло Рахимович, но вскоре устал от малосодержательности и постоянных переходов с таджикского на русский. На счастье, торжественная часть относительно быстро завершилась, и разгорелась разноголосая пьянка под национальную музыку и танцы девушек, оказавшихся артистками известного в республике ансамбля.