Борис Пугачев - Зеркало для слепого

— Ужас. Таджики, я считал, на такое не способны. Мирный, добрый народ.

— Это не таджики. Это выродки. Я вам копии с их видео дам. В Москве посмотрите. Может быть, кому-нибудь из руководства покажете, а то у вас там не все понимают. Колеблются. Идет разговор о пересмотре наших хороших отношений. Придумали какое-то таджикское правительство в изгнании. Борис Николаевич с этими подонками общается. Газеты ваши демократами их называют. Пусть посмотрят на зверства этих «демократов» исламисткого толка. Мы не против ислама. Мы против тех, кто свою пакость исламом прикрывает.

— Да-а-а. Сложно все. Мне тоже даже из Душанбе все в ином свете виделось. А в Москве информации вообще очень мало. Пресса у нас теперь свободная. Дал денег — напишут что хочешь. На них вообще не стоит обращать внимания. Съемки я посмотрю. На телевидении покажу, у меня там приятели работают — порядочные и честные люди.

— Хоп. Пора нам искать место для ночлега.

— Можно вернуться туда, где мы уже ночевали? Тут вроде не очень далеко.

— Нельзя. Больше одного раза на одном месте нельзя. Опасно. Поедем в другой район.

Ночь Родик снова провел на столах, с той лишь разницей, что на этот раз в комнате разместились много людей. В небольшом здании, служившем когда-то то ли школой, то ли клубом, других свободных комнат не нашлось. Не зная об этом, Родик потыкался в несколько дверей, надеясь обнаружить более уютную «спальню», но одни двери были заперты, а за другими царил страшный хаос, созданный нагромождением предметов самого различного назначения.

Перед тем как лечь спать, соорудили дастархон и, беседуя ни о чем, под холодную баранину с лепешками выпили почти ящик «арака руси» [75] Арак руси ( тадж .) — русская водка. душанбинского розлива.

Поэтому, или от усталости, заснули быстро. Проснулся Родик от острой боли в голове. Вероятно, во сне он ударился обо что-то тем самым местом, куда попала фаната. Он перевернулся на живот и постарался опять заснуть. Однако это не получилось. Неприятные запахи давно немытых мужских тел, водочного перегара, портящихся продуктов, усиленные духотой, раздражали. Не хватало воздуха из-за появившихся симптомов клаустрофобии, вызванных отсутствием каких-либо признаков света. Довершали все многоголосый храп и невозможность определить время. Родик слез со столов и на ощупь двинулся в том направлении, где, по его расчетам, находился выход. Несколько раз он натыкался на какие-то предметы, но, наконец, нащупал стену и по ней дошел до двери. В коридоре было душно, но дышать стало легче. В дальнем конце что-то мерцало. Родик пошел туда и увидел на стульях мужчин с автоматами. Приглядевшись, в одном из них узнал Салима.

— Спим на посту? — полушутя спросил Родик. — Как дела?

— Нормально, муаллим. Что не спите?

— Душно в комнате. Здесь лучше дышится.

— Присаживайтесь, — уступая свой стул, предложил Салим. — Слышал о происшествии. Как ваше здоровье?

— Шишка на голове побаливает, а так все в порядке.

— Вас Аллах сберег. Это гармские вовчики. У афганцев таких гранат уже давно нет. Старые образцы.

— Откуда здесь афганцы?

— Граница рядом. Да и не граница это. Все туда-сюда ходят. Афганские военные очень часто. Они для этого специально целую дивизию на границе держат. Зайдут, убьют, уйдут. Тут еще цену на хлеб почти в восемь раз увеличили. Люди к вовчикам потянулись. Те муку стали раздавать. Может, кого и наняли. Теперь за буханку надо почти двести рублей платить. Таких денег ни у кого нет. Да и вообще денег в кишлаках нет. Вот людей вовчики и подбивают. Может, думали, что в машине амак или кто-то из гостей едет.

— Может… Светать должно, — посмотрев на часы, заметил Родик. — С вашей светомаскировкой счет времени потерял. Пойду на свежий воздух.

Родик направился было к входной двери, но Салим остановил его:

— Муаллим, не надо идти на улицу. Я принесу вам воды, и вы умоетесь здесь. Вы правы, окна уже можно открыть. Вам будет светло и приятно.

— Тут умываться негде. Все удобства там, на улице. Я вчера вечером ими пользовался, — возразил Родик.

— Вчера можно. Сегодня опасно. Все уже знают, что мы здесь. Амак велел вас беречь. Достаточно вчерашнею происшествия. Хочатхона за этой дверью, а умываться будем в том углу. Мы все обустроили. Я пойду за водой и полотенцем.

Родик открыл дверь и увидел импровизированный туалет, состоящий из двух ведер: пустого и наполненного водой, на поверхности которого плавал ковшик. Несложную восточную логику такого туалета Родик осознал сразу и живо представил, что здесь будет, когда все проснутся. Он несказанно обрадовался тому, что стал первым посетителем.