Борис Пугачев - Зеркало для слепого

— Родион Иванович, это наши депутаты. Извините, мне придется вас покинуть. Оставляю на попечение Нурмата, он все организует, — сообщил Абдулло Рахимович и направился к вертолету.

Родик огляделся и встретился взглядом с Нурматом. Тот доброжелательно улыбнулся и знаками показал, что все в порядке.

После традиционных поцелуйных приветствий прибывшие, сопровождаемые Абдулло Рахимовичем, разместились в автомобилях. Вскоре на площадке стало почти безлюдно. Остались лишь экипаж вертолета, Родик, Нурмат, Анзур и двое мужчин в камуфляжной форме с автоматами. Нурмат подошел к мужчине в шлемофоне и, недолго поговорив с ним, знаками показал, что надо подойти.

После рукопожатий, коротких инструкций и напутствий Родик выбрал удобное, на его взгляд, место возле иллюминатора, а еще через несколько минут, оглушенный звуками двигателя, он уже смотрел на остроконечные, покрытые снегом вершины и испещренные причудливыми орнаментами склоны гор.

Родик не сразу понял, что показавшееся между хребтами голубое пространство — не небо, а знаменитое Нурекское водохранилище, о котором прежде он только читал. Анзур что-то пояснял, но из-за шума Родик почти ничего не слышал. По мере приближения начали различаться очертания берегов водохранилища, в некоторых местах почти отвесно уходящих под воду, а также полузатопленные горные вершины, принятые издалека за острова. Вскоре появились строения, а за ними — гигантское бурое сооружение, напоминающее когда-то виденные по телевизору пирамиды Южной Америки. Родик понял, что это и есть самая высокая в мире плотина. Вертолет как бы завис над этой зачаровывающей монументальной красотой, которую Родик безуспешно старался объять взглядом. Он хотел было высказать свои чувства, но перекричать шум вертолета не смог и лишь обменялся восторженными взглядами с Анзуром и Нурматом.

На земле их ожидал запыленный ГАЗ-69, в народе прозванный «козлом». Последующая езда вполне подтвердила такое прозвище. Родик постоянно подпрыгивал на сиденье, продавливая головой брезентовую крышу, рискуя сломать себе шею. Попросить водителя ехать потише он постеснялся и напрягал все силы, чтобы держать хоть какое-то равновесие. Вдруг резкая боль пронзила его голову, в глазах потемнело. Затем последовал громкий хлопок, и тело вдавилось в спинку сиденья от резкого ускорения. Когда Родик пришел в себя, «козел» остановился, а водитель, повернувшись к нему и сидящему рядом с ним Анзуру, задал глупый вопрос:

— Вы живы?

— Что произошло? — вопросом ответил Родик, массируя голову в надежде на облегчение боли.

— Граната взорвалась, — ответил водитель. — О тент спружинила. Повезло…

— Не о тент, а об мою голову, — уточнил Родик.

— Ого! И правда повезло! На наше счастье, старого образца была. Скатилась бы на крышу или еще куда — нас бы уже не было. Пойду посмотрю, не посекло ли резину на колесах. Вон с той горки гранату кинули. Я человека заметил и дал газа. Думал, стрелять будет, а он…

Родик ошеломленно слушал объяснения и постепенно осознавал, что находился на грани гибели. Он посмотрел на своих спутников. Они, казалось, были совершенно спокойны. Появившийся водитель сообщил, что существенных повреждений не обнаружил и можно двигаться дальше. Родиком овладела апатия, и он никак не отреагировал на эту новость. Сидящий рядом с водителем Нурмат что-то проворчал по-таджикски, и машина, взревев двигателем, тронулась. Остаток пути прошел спокойно, если не считать тряски, вызывающей у Родика на каждом ухабе боль, пронизывающую голову и уходящую куда-то в позвоночник. Родику стоило немалых усилий вытерпеть дорогу, конечной точкой которой явилась просторная беседка, расположенная на излучине небольшой приятно журчащей речки. Внутри беседки на полу был обустроен дастархон [71] Дастархон ( тадж .) — скатерть на полу помещения (или на земле) для размещения пищи. , вокруг которого расположились прилетевшие на вертолете, а также знакомое Родику сопровождение Абдулло Рахимовича. Судя по состоянию пищи и уровню водки в бутылках, деловая встреча уже завершилась.

Родик и его спутники по приглашению Абдулло Рахимовича устроились на курпачах и подушках. После полета на вертолете и тряски в автомобиле аппетита у Родика не было, и он, засунув подушку между спиной и ограждением беседки, лениво пожевывал ароматную лепешку, наблюдая, как река образует водовороты и перекаты, сталкиваясь с выстилающими ее русло камнями. Недавняя смертельная опасность и удивительное спасение не будоражили его воображение. Об этом напоминала только боль от выросшей на голове шишки. Да и тревога, беспокоившая его накануне, не ощущалась. Кто-то протянул ему пиалу с водкой. Родик автоматически выпил, вместо закуски втянул в себя аромат лепешки, слегка дотронувшись до нее губами, и заставил себя обратиться к реальности. На этот раз за столом главенствовал не Абдулло Рахимович, а прибывший на вертолете плотного телосложения мужчина с лицом партийного деятеля брежневской эпохи. Родик легко его идентифицировал, сложив в голове имеющуюся информацию. Это был недавно избранный председатель Верховного Совета. Поняв свою правоту, Родик осмотрелся, ища охрану. Однако ни одного вооруженного человека не заметил. Это удивило его, и он поделился своими сомнениями с сидящим рядом Анзуром. Тот, не вдаваясь в объяснения, заверил Родика, что наблюдения его ошибочны и он может не волноваться.