Борис Пугачев - Зеркало для слепого

— Наверное, этот вовчик — ее родственник, — предположил знакомый Родика. — Вот она и голосит.

— И что с ними сделают? — не удержавшись, спросил Родик.

Ответ он получить не успел, поскольку словно над его ухом раздались автоматные очереди.

Знакомый Родика развернулся и быстрым шагом направился к выходу. В руке у него появился пистолет. Родик бессознательно последовал за ним. Выйдя на крыльцо здания, они увидели двух таджиков, стреляющих из автоматов по какой-то металлической детали, похожей на коробку передач. Знакомый Родика закричал что-то по-таджикски. Стрельба прекратилась, а стреляющие поднялись и что-то начали объяснять. Из сказанного ими Родик понял только, что его знакомого зовут Анзуром Холматовичем.

— Вот идиоты, — пояснил Анзур Холматович. — Им интересно, пробьет ли пуля металл… Идиоты. Раздали всем оружие. Боеприпасы девать некуда. Как теперь у них все это отобрать? Проблема. А вы говорите — демократия. Они теперь, чуть что, отношения выясняют через стрельбу. Вон в грузовике четыре трупа. Сейчас их на этого вовчика спишут. На самом же деле, думаю, тут политикой и не пахнет. Что-то не поделили. Возможно, баб… Ничего лучше не придумали, как стрелять друг в друга.

— Тут у меня нет мнения. Я подобное впервые вижу, — заметил Родик. — Пойдемте, Анзур Холматович, выпьем.

— С удовольствием. Не надо меня по имени и отчеству. Просто Анзур.

— А что с этими женщиной и мужчиной будет? — садясь за стол и разливая водку, опять поинтересовался Родик, на которого крики произвели сильное впечатление.

— В Душанбе отправят… Если, конечно… Ну да ладно. За вас! Мне Абдулло Рахимович про гарантийное письмо сказал. Сделаем. Только вот директор наш отдыхает. Замещаю его я, но печать у него. Что-нибудь придумаем. Может быть, машину к нему пошлем. Заодно кое-что ему для улучшения отдыха отправим…

Дальнейшая их беседа, сопровождаемая водкой, касалась самых разных тем, тревожащих бывших жителей СССР. Начали с вопросов о главенствующем положении России. Потом обсудили ее политическую ситуацию, не преминув поделиться последними сплетнями о двух президентах. Перешли на идеи коммунизма, долго строя предположения о том, как бы все сложилось, если бы жил Андропов. Выпитая водка сблизила их политические платформы, пробудив в Родике коммунистическую ностальгию, а в Анзоре — сострадание к таджикскому народу.

Абдулло Рахимович, сопровождаемый красивым крупным мужчиной с восточной внешностью, непривычными для Таджикистана длинными волосами и каким-то просветленным взглядом, появился, когда уже стемнело. Вид этого мужчины поразил Родика. Выходец явно не из Советского Союза, он напоминал героя какого-то фильма про послереволюционных басмачей. Одет он был соответственно. Белый, пошитый на заказ у хорошего портного, спортивного покроя костюм с пиджаком, застегнутым, несмотря на еще ощущаемую дневную духоту, на все пуговицы. На левой руке — золотой перстень с крупным красным камнем. Показавшиеся из-под манжета рубашки массивные из желтого металла часы с несколькими циферблатами и другими неизвестными Родику атрибутами, выглядели очень дорого. По-русски мужчина говорил свободно и почти без акцента, хотя и как-то несовременно, употребляя отжившие обороты речи. Абдулло Рахимович не стал его представлять, а лишь объяснил ему, кто такой Родик. Анзур вел себя с этим мужчиной, как с давним знакомым.

Вскоре за столом появилось еще пять-шесть мужчин, среди которых был Нурмат — заместитель Абдулло Рахимовича.

Ужин прошел без происшествий, и единственное, что мучило Родика — это вопрос о том, где он будет ночевать, а утром приводить себя в порядок. Никаких удобств в здании он не увидел. Даже туалет находился во дворе. Ответ на этот вопрос он вскоре получил. Абдулло Рахимович предложил укладываться спать, и Родик вслед за ним прошел в один из кабинетов. Там стояло несколько письменных столов и стульев. Сопровождающий их мужчина, извиняясь, сдвинул столы, положил на них курпачи [70] Курпача ( тадж .) — стеганое одеяло. и подушки. Такую же лежанку он изготовил на полу.

— Походные условия, Родион Иванович. Вы, как почетный гость, будете спать на столе, а я на полу.

— Может, лучше наоборот? — предложил Родик, подумав, что ночью может свалиться.

— Что вы! Наши обычаи этого не позволяют, вы же знаете.

Родик смирился и всю ночь просыпался, следя за положением своего тела и постоянно соскальзывающих курпачей.