Борис Пугачев - Зеркало для слепого

— Кирпич обжига нам тоже нужен, — заметил директор. — Пойдемте, я покажу, что получается. Вы специалист, вдруг что-то посоветуете.

Склад готовой продукции представлял собой еще более плачевное зрелище. На земле без поддонов лежало то, что назвать кирпичом было трудно. Тут же стоял грузовик, в который женщины, передавая это подобие кирпича по цепочке, производили погрузку. Родик не стал спрашивать, куда делись кары и почему не работают тельферы и мостовой кран. Все было ясно. От завода остались лишь никому не нужные стены, и раньше-то казавшиеся Родику развалинами, что, впрочем, было вполне характерно для прежнего Таджикистана. Однако в развалинах тогда работали и производили вполне достойную продукцию. Вероятно, эти мысли отразились на его лице.

— Что, поражены? — спросил Абдулло Рахимович. — Сейчас общими стараниями хоть что-то выпускаем. Увидели бы вы, что здесь было два месяца назад! Кирпич, конечно, плохой, но лучше, чем ничего. На восстановление годится.

— Сколько же женщинам платят за этот… труд?

— Зарплату мы пока платить не можем. Люди радуются тому, что есть работа. Муку им выдаем. Еще кое-что.

— Понятно. Вечером я напишу, что потребуется для восстановления пресса, а с обжигом надо думать. Установить причину на глаз я не берусь. Где-то нарушается технология, скорее всего, что-то с парогенератором, хотя, может, и температурные режимы не соблюдены. Один я с этим не справлюсь.

— Ты — директор, пока Родион Иванович здесь, подумай, как все организовать. Как я понимаю, необходимо найти инженеров. Может быть, в Душанбе поискать, — распорядился Абдулло Рахимович и, обращаясь к Родику, предложил: — Поедемте на винзавод. Он сохранился, работает. Сырье есть. Есть и трудности. Посмотрите, обсудим. Кстати, это одна из организаций, способных дать гарантийное письмо. Правда, с директором я вас познакомить не смогу. Он вместе с Сухробом отдыхает в Варзобе. Тоже заслуженный боевой командир. Его заместителя вы знаете, вчера рядом за столом сидели. Он нас ждет.

— Мне становится стыдно брать кредит. Республике нужны деньги, а я их собираюсь изъять.

— Не вы, так кто-то другой. Вам ведь предлагают это сделать не последние люди. Это финансовая политика. Эти рубли в банках— бумажки, которым осталось мало жить. Это не наше национальное достояние. Скоро свою валюту выпустим. На ваши рубли, конечно, можно что-то купить, но сегодня не знаем что. Рано еще экономику восстанавливать. Сначала политические противоречия следует устранить, власть взять, людей расставить. А для этого требуются живые деньги. Вот вы в этой цепочке и являетесь необходимым звеном. К тому моменту, когда до экономики руки дойдут, вы на кредит разовьетесь и станете инвестором. Да и деньги отдадите с процентами. Из-за этого я вам и хочу все свои возможности продемонстрировать. Такие, как вы, будут опорой для возрождения Республики.

— Люди должны сейчас жить. Для этого им нужно сегодня создавать экономические условия. До завтра они могут не дотянуть.

— Ошибаетесь. Вы мыслите категориями промышленных центров, где человек должен все покупать, а для этого получать зарплату. У нас не так. В наших аграрных областях земля кормит. Давать надо только чай и хлеб. Я даю. Мало, но с голоду никто не умирает. Никто не возмущается. Все в нашей области теперь знают, сколько стоит жизнь, а на севере пусть думают.

— Это… Для меня дико. Рабство какое-то.

— Называйте, как хотите, но другого выхода мы не видим. Сегодня за обедом нашего раиса послушаете. Думаю, многое для вас прояснится.

— А не боитесь, что народ, пока вы за власть боретесь, разбежится? Ведь границы открыты.

— Все не разбегутся. Тех, что останутся, нам хватит. По моему мнению, у нас людские излишки. А уехавшие все равно будут Республику кормить. Здесь иные понятия о семье, чем в России. Бегуны станут семьям помогать.

— Я очень вас уважаю, Абдулло Рахимович, но согласиться с такими умозаключениями не могу. Мы уже один раз рушили все до основания.

— Вы не торопитесь с выводами. Посмотрите на нашу действительность. На историю. Я же политэкономию изучал. «Капитал» читал. Да и партийный билет берегу. Спорить с экономическими законами не собираюсь. Мои доводы касаются только текущего момента. Помните — шаг назад, два шага вперед. Сегодня — шаг назад. Возьмем власть и будем думать о двух шагах вперед.

— Вольная трактовка… Спорить не хочу. Может, я действительно что-то не понимаю. Поедемте на винзавод. Посмотреть на такое производство мне интересно. Да и в плане бизнеса — алкоголь в нашей стране стоит на первом месте по доходности. В Москве у меня имеется хорошая схема реализации. Может, ваше вино выгодно в Москве продавать. У вас оно из-за мусульманизации скоро станет невостребованным. Про водку в Коране ничего не сказано, а на вино есть однозначный запрет.