Борис Пугачев - Зеркало для слепого

Родик заканчивал бриться, когда в коридоре появился тот самый мужчина, чьи внешность и одежда привлекли его внимание еще позавчера. Этот незнакомец будил в голове Родика мучительно неуловимые ассоциации. Подойдя, он вежливо поздоровался и застыл в выжидательной позе. Родик обернулся, чтобы ответить на приветствие, и, наконец, понял, на кого тот похож. Он имел чрезвычайное сходство с одним из портретов, сделанных Александром Николаевичем и недавно подаренных Родику в виде листка из новой газеты «Человек и право». Александр Николаевич вел в этой газете рубрику под странным названием «Лики знакомого лика», где помещал портреты выдающихся современников — от Солженицина до Клинтона. Последняя серия (или «сюита» — как говорил художник) рисунков была посвящена Ирану. Кого изобразил на одном из них Александр Николаевич, Родик не помнил, но изображенный поразительно походил на стоящего рядом мужчину. Поэтому, отвечая на приветствие и сетуя на неудобства, Родик про себя прозвал мужчину «иранцем».

Вытираясь полотенцем, он хотел завести разговор, но Иранец не поддержал его. Вообще поведение этого человека вызывало у Родика большое недоумение. Он был предупредительно вежлив и корректен. По-русски говорил довольно чисто, но употреблял давно отмершие обороты речи. Это не было связано с какой-либо бравадой, а происходило естественно. Создавалось впечатление, что незнакомец пришел из прошлого века. Иногда он переходил на современный язык, и тогда казалось, что он делает над собой усилие. Родик не мог найти этому объяснения, и любопытство толкало его на контакт. Однако при любой попытке сблизиться мужчина воздвигал глухую стену отчужденности. Он умудрялся участвовать во всем, оставаясь в тени, но так, что игнорировать его было невозможно. Родик поймал себя на том, что пытается обратить внимание Иранца на себя. Даже отвечая на вопросы, он иногда смотрел не на вопрошающего, а на этого загадочного человека, стараясь предугадать его реакцию. Что-то сильное исходило от него. Родик, ища объяснение, даже подумал, что впервые в жизни попал под влияние какой-то магической силы, способной сделать из него ведомого, и это еще больше интриговало его.

В очередной раз почувствовав дискомфорт от встречи и продолжая размышлять, Родик медленно двинулся в сторону комнаты, где провел ночь. Судя по звукам, раздающимся из нее, все уже проснулись.

— Ассалому алайкум, — поприветствовал всех Родик и отметил, что тошнотворный запах, от которого он сбежал на рассвете, стал еще более нетерпимым.

— Салом, Родион Иванович! — первым отозвался Абдулло Рахимович. — Как ваше драгоценное здоровье?

— Все нормально, — отвечая знаками на другие приветствия, сказал Родик. — Шишка на голове почти не болит.

— Будете долго жить. Вас Аллах хранит. Для больших дел, думаю. Сегодня у нас важное мероприятие. Будет руководство Республики. Юбилей. Я вам вчера говорил.

— Подарок надо… Да и с одеждой…

— Не беспокойтесь. У нас есть хороший подарок. Это вы. Такой гость, как вы, на каждом юбилее — подарок. Одежду сейчас приведут в порядок. Накиньте пока вот это, а остальное снимайте.

— Ваша восточная комплиментарность не знает границ. Однако подарок все же нужен. Неудобно как-то, — снимая рубашку и брюки, заметил Родик.

— Все есть. Будут награды… Все будет… на самом высоком уровне. Давайте завтракать. Потом приводите себя в порядок, и поедем. Туда добираться не близко, а к обеду надо быть. Хоп, дастархон готов…

Родик давно уже перестал ориентироваться в череде разветвляющихся дорог, по которым вот уже больше двух часов колесила разросшаяся за последние дни колонна автомобилей. «Волга» Абдулло Рахимовича двигалась под прикрытием двух военных УАЗов. Родик разместился на заднем сиденье. Рядом с ним, небрежно поигрывая автоматом, в этот раз устроился Салим. Все молчали. Родику надоело выяснять и спрашивать, и он решил отказаться от попыток на что-либо повлиять, остальным же то ли не о чем было говорить, то ли их занимали собственные размышления.

Родик прикрыл глаза и, положив затылок на спинку сиденья, попробовал заснуть. Однако это ему не удалось, хотя ночью он явно не выспался. Вероятно, выпитая за завтраком водка оказывала возбуждающее действие. Поняв, что сна не предвидится, он посмотрел в окно. Горный пейзаж сменился степным, и только синеющие со всех сторон горизонта зубцы гор свидетельствовали, что это не степь, а горная долина.

Вскоре движение замедлилось, и сквозь поднимающиеся от впереди идущих машин облака пыли Родик различил шлагбаум, нескольких суетящихся по-военному одетых людей и в отдалении — знакомые силуэты военной техники.