Борис Пугачев - Зеркало для слепого

Родик сделал несколько одиночных выстрелов, но, к его досаде, мишень даже не шелохнулась. Чертыхнувшись, он поменял позу, подставив для упора под рукоять пистолета левую руку, как это делают герои боевиков в критических ситуациях. Переключил режим огня. Тщательно прицелившись, расстрелял всю обойму. К своему стыду, он ни разу не попал в мишень, а только отщипнул в нескольких местах ствол дерева.

— От пьянки руки трясутся, — посетовал он, передавая Салиму пустую обойму. — А может быть, никак к пистолету не привыкну. Тяжелый и вывешен как-то странно. Я из пистолета последний раз стрелял лет пятнадцать назад.

— Шитоб накунед [82] Шитоб накунед ( тадж .) — не спешите. . У него курок очень тугой. Жмите резче. Дайте я подправлю прицел. Пристрелян он ниже центра, — посоветовал Салим, заполняя обойму.

— Прилажусь. Жаль, кобуру пристегнуть нельзя. А целюсь я чуть ниже центра.

Салим что-то еще сказал, передавая пистолет Родику, но его слова потонули в нарастающем гуле. Родик оглянулся и увидел вылетающий из-за вершины горы самолет. В следующее мгновение раздался квакающий грохот, и Родик очутился на земле, придавленный телом Салима. Почва содрогнулась под ним, а в ушах нестерпимо заныло от все поглощающего звука. Перед глазами проплыло брюхо самолета, летящего так низко, что Родик различил отдельные детали конструкции. Гул стих так же неожиданно, как и появился. Родик высвободился из-под Салима и растерянно спросил:

— Что это было?

— Не знаю. Похоже на бомбу. Извините, муаллим, что пришлось повалить вас на землю. Ничего не ушибли?

— Да нет. Рахмат.

— Вы не вставайте. Я пойду на разведку.

— Пойдем вместе, — вставая, возразил Родик. — Если опасность исходит от самолета, то его уже не видно.

— Набиеед [83] Набиеед ( тадж .) — не ходите. . Он может вернуться, — резонно рассудил Салим. — Да и что он сделал — не знаю. Я отвечаю за вас.

Родик в душе с ним согласился, но, вспомнив свои размышления, решил проявить характер и твердо заявил:

— Пойдем вместе. Может быть, нужна помощь. Одного я тебя не отпущу. Я старший, и мои слова не подлежат обсуждению. Где пистолет?

— Хоп. Вот возьмите, муаллим, — поднимая с земли оружие, согласился Салим. — Только одно… Я пойду впереди, и, если дам знак остановиться, пожалуйста, укройтесь. Деревьев много.

Озираясь, они начали осторожно спускаться к дороге.

На первый взгляд казалось, что все было по-прежнему. Однако, пройдя вдоль дороги несколько сотен метров, они заметили поднимающийся из-за деревьев дым. Салим жестом остановил Родика и, стараясь держаться за стволами деревьев, побежал в ту сторону. Родик прислонился к одному из стволов и стал напряженно озираться, сняв пистолет с предохранителя и поглаживая курок. Вдруг окружающие дорогу кусты зашевелились. Родик вскинул руку с пистолетом и застыл. Из кустов вышел Иранец и крикнул:

— Полноте, любезнейший Родион Иванович, извольте опустить оружие-с. Стрельнет-с ненароком. Эта игрушка сейчас неуместна. На земле моей родины врагов нет, а небеса уже опустели.

— Мне некуда его деть, — смутившись, ответил Родик. — Мне его дали без кобуры. Я носил его в сумке, а она куда-то пропала. Наверное, забыл ее там, где нас застал этот грохот. Вы не знаете, что произошло?

— Догадываюсь, милостивый государь, но пойдемте сделаем рекогносцировочку. Извольте смотреть под ноги-c. Вдруг мины или еще какая пакостная вещичка образовалась.

— Салим пошел на разведку. Может быть, стоит подождать его?

— Полноте, какая тут разведка… Мы в глубоком тылу, так сказать. Хотя и линии фронта нет-с. Правительственные войска почти все контролируют. Во всяком случае, до Клаихумбского района включительно, а мы намного западнее-с. Беру на себя смелость предположить, что произошла некая ошибка. Штурман что-то перепутал. Толковых штурманов здесь не осталось. Вот горе и мыкают.

— Однако… Ошибочка. На тот свет могли отправить. А самолет, думаете, не вернется?

— Вряд ли-c… Да и услышим мы. Вон ваш Салим-джон бежит, не прячется. Следовательно, опасности нет. Пойдемте, и извольте убрать пистолет. Вам он не к лицу.

Подбежал Салим и сообщил, что разбомбили дом, но люди не пострадали. Можно было идти.

Вскоре они увидели дымящееся полуразрушенное строение из саманного кирпича. Около ободранного ствола гранатового дерева стояли старики. Под деревом розово-красным месивом лежали еще не созревшие плоды вперемежку с осколками самана. На кустах висели дымящиеся тряпки, а пожухлая трава была усеяна обломками различных предметов. Иранец, покружив среди этого бедлама, поднял какой-то предмет и стал его рассматривать. Родик подошел и, не поняв, что это, хотел спросить, но Иранец опередил его: